Книга Последняя сказка Лизы, страница 113 – Евгения Райнеш

Шаэль кивнул.

— Амен бан ир техн уни, — как-то очень уж ехидно произнесла Ануш и повторила по-русски:

— Всему своё место!

И тут мне всё резко надоело.

От безнадёжности этого спора заныло под ложечкой. Я подумала, что ещё мгновение — и начну орать на этих странных людей, и даже, может, на огненных ящериц, шмыгнувших в печь за недокуренной сигаретой. Поступлю так, как хорошие девочки делают только, когда их никто не видит. Совсем никто. Орут и ругаются матом.

— В общем, пока, — сказала я этим неожиданным родственникам.

И вышла, давя себе крик. Как сдерживают рвоту, когда укачало, и машина уже тормозит, чтобы выпустить на свежий воздух. Мне необходим свежий воздух. Если они собрались решать мою судьбу, не интересуясь, что я думаю по этому поводу, ничего хорошего здесь не ожидает.

Уже на веранде нагнал настороженный голос Ануш.

— Шаэль, что с тобой происходит, помимо Лизы?

— Ты просто меня давно не видела, тётя…

Ветер унёс вторую часть ответа Шаэля.

Что с нами происходит? Со всеми? Когда тобой начинают играть неведомые силы, трудно отделаться от ощущения игрушки в равнодушных руках.

Что происходит?

Шаэль догнал меня уже почти возле дома.

— Лиза!

Он совсем не запыхался, хотя явно долго бежал без передышки.

— Подожди, давай поговорим… Ты же хочешь узнать об Ануш?

На улице холодно и пронзительно влажно, но я всё же притормозила. Любопытство. Оно сгубило кошку, а теперь, несомненно, сгубит и меня.

— Давай, — я ответила почти приветливо. — Поговорим.

Автобусная остановка была пуста, и мы, не сговариваясь, направились к ней. Навес защищал от взвеси, уже собирающейся в крупные капли дождя, а лавочка оказалась даже почти сухой.

— Ануш рассказала тебе легенду, я знаю, — Шаэль набросил дутую куртку поверх моего промокшего дождевика.

Стало немного теплее.

— Наш род очень древний, это я слышал с самого детства, сколько помню себя. Потомки жрецов запретного культа, рассеянные после изгнания по миру. Может, где-то сохранились и другие общины, я не знаю, потому что все мы живём внешне обычной жизнью, не открывая своих корней. Единственное, что можно заметить, это особое почитание женщины в таких семьях. Женское священно в нашем культе. Так вот, моя мама и тётя Ануш — сестры. Это особый знак, который не проявлялся уже… Много лет, короче. Когда-то в одной семье рождались две девочки, близняшки. Похожие, как две капли воды, но одна тёмная, другая светлая. Есть ещё несколько примет, но я и сам всего не знаю. Так вот моя мама родилась светлой, тётя Ануш — рыжее огня. Странно да? Всё, как в легенде, только когда-то давно рождались светлая и тёмная, а тут — блондинка и ярко рыжая.

— А отец?

— Я его никогда не видел. С самых первых своих дней я помню только тётю Ануш и маму. Вообще-то, в нашем роду отец не очень важен, честно говоря.

— А кто муж Ануш? Сколько я помню, у неё часто гостит целая куча внуков. Откуда-то они взялись, верно?

Шаэль вздохнул:

— Это не её внуки. У Ануш никогда не было ни мужа, ни детей.

— Так я и знала! А чьи?

— Ей при каждом удобном случае родственники и знакомые подбрасывают своих ребятишек. Ануш очень любит детей. А ещё вокруг неё всегда вьются ящерицы. Ты же видела ручных саламандр в её доме? Огненные ящерицы. Они часто возятся на веранде, топают, шумят. Как дети малые.