Книга Последняя сказка Лизы, страница 111 – Евгения Райнеш

Я стремилась к друзьям, как раненый человек держится в машине скорой помощи из последних сил, чувствуя, что ему скоро помогут. Приглушат боль, промоют рану и наложат на неё повязку. Он не умрёт, этот раненый человек, ни от болевого шока, ни от заражения крови, ни от потери, потому что уже воет над ним сирена, и машина с красным крестом мчит в ночи. Исправить ошибку судьбы, которая решила, что сейчас человеку самое время умереть. Но нет, эта пляска жизни ещё продолжится. По крайней мере, для меня — точно.

Это действительно была финишная прямая. Солнце хлынуло всё и сразу сквозь прозрачную крышу южного аэропорта. В глазах заплясала зелень, такая неожиданная после хмурых заморозков столицы. Я забилась в самый дальний угол электрички. Космический голос что-то пробормотал с потолка вагона, двери закрылись и поезд тронулся. Стало болезненно сонно. И, вытаскивая себя из затягивающего сна, я смотрела в окно сквозь ослепительное солнце. На непривычные взгляду пальмы, ютившиеся по склонам гор домики, белые арки и мосты, на бесконечно голубую полосу моря. На всё это смотрела я, а в голове заезженной пластинкой крутилось:

Если выпало в империи родиться,

Лучше жить в провинции, у моря…

Я всматривалась в эту прекрасную солнечную даль, всё ещё надеясь, что он не послал своих демонов вслед за мной….

На меня смотрели две пары очень похожих глаз. И как я сразу не заметила сходства? Этот странный, немного хищный разрез, не характерный для здешней повсеместной волоокости. Меня оправдывает только недавнее и, честно сказать, непродолжительное знакомство. Впрочем, рассуждать о генетических особенностях строения очей, передающихся по наследству, было особо некогда.

Ануш пылала нешуточным гневом. Он перекрывал даже жар, исходивший от сказочных ящериц, вертевшихся у её ног. Шаэля же, кажется, забавляла ситуация, хотя виновато-скорбный вид он держал стойко.

— Инч! — коротко произнесла аштараканка.

Непонятное слово вылетело резко и убийственно. Как выстрел. Я, защищаясь, непроизвольно вытянула руки перед собой.

— Я ни в чем не виновата, — это прозвучало нагло.

Саламандры замерли, выразительно вытаращив круглые чёрные глаза.

— Так уж? — Ануш прищурилась обманчиво-доброжелательно.

— Да!

Насколько хватит моей устойчивости перед её гневом?

И тут Ануш прорвало. Слова теперь били мелкой шрапнелью, от которой невозможно увернуться, и, кажется, лицо моё раскраснелось под этим шквалом.

— Десятки лет ожидания, когда сойдутся все знаки для пророчества! Сотни бессонных ночей, несколько поколений, хранящих сакральные знания, ждущих, чтобы звезды стали так, как необходимо! Эл аселу бан чунем… И всё псу под хвост…

— Шакалу, — зачем-то вмешался Шаэль.

— Молчи уже! — Ануш замахнулась него попавшим под горячую руку пёстрым полотенцем. — Тоже мне, неудавшийся волк Аштарака! Жаманакы ыспарвец… Ты кулон удержать не мог?

— Я не заметил, — огрызнулся её племянничек.

Будничная реальность перемешивалась с невероятным, вводя в ступор. Чужой жених, оправдывающийся перед рыжей тёткой, которая явно нечто большее, чем просто деревенская староста. Эти саламандры, пылающие огнём, в них не верится, но они тут есть. Чёртов кулон…

С одной стороны, меня затянули в чужую историю, которая казалась глупой, допотопной и неуместной. С другой, пробивало прикосновением к старинной тайне. Заныло в области солнечного сплетения: там открывалась воронка, засасывающая в древний космос. Очень неприятное ощущение.