Книга Последняя сказка Лизы, страница 115 – Евгения Райнеш

При нашей первой встрече он показался таким диким. Необузданным. И говорил-то совсем по-другому. Словно совершенно иное существо. Сейчас же Шаэль выглядел обыкновенным парнем. Студентом последнего курса или свежим выпускником университета. Я быстренько подсчитала в уме его возраст, исходя из только что поступивших данных. Двенадцать лет назад ему было десять. Значит, он младше меня на пять лет.

— Твоя заложенная программа… Ты и сам не знаешь, что она может выдать в следующий момент?

— Лиза, никакой человек на самом деле не знает, на что он способен и как себя поведёт в той или иной ситуации. Я уже говорил, что в любом из нас заложен алгоритм действий. Только во мне она рукотворная, и как раз-таки человеческая.

— Это бессмысленный разговор. Кто-то же изначально дал шифр к программе твоим родственникам. Это нескончаемая философская загадка: что случилось раньше — курица или яйцо… А мне пора… Много дел.

Дел у меня не было, но говорить дальше расхотелось. И холод проникал к телу всё настойчивее, несмотря на тёплую куртку. Она, кстати, тоже напиталась влагой и теперь давила на плечи мокрой тяжёлой тряпкой.

Я сняла куртку и сунула в руки этому неудавшемуся Волку Аштарака.

— Лиза, — неожиданно сказал Шаэль уже в спину. — Я решу твою проблему. Ту, от которой ты бежишь. Не бойся. Я всё решу.

Это было глупо. Что он мог знать об Алике, Берте и Генрихе? Но я промолчала.

Саламандры на входной двери спрятались в ожидании неизбежных холодов. И холода не замедлили наступить.

* * *

Снег пошёл через несколько дней. Он начал валить во второй половине дня, ближе к вечеру. Словно на деревню накинули перьевое душное одеяло.

Кое-где, на особо оптимистичных деревьях, листья так и не облетели, на них комками застревал инистый колючий налёт. Вскоре вся улица приняла вид таинственный и незнакомый. За три часа мы переместились в иное измерение. В этом загадочном мире, словно в вате, тонули слова и мысли, а двигаться стало невыносимо лень.

Шаэль больше не заходил, а я его и не искала. Немного побаивалась, что явится Ануш на разборки с Теей, ведь все мы жили в её доме, и она имела полное право потребовать объяснений, что за змею пригрели на её груди. Хотя, подумала я, её груди не привыкать к жару огненных саламандр.

Но об Ануш тоже ничего не было слышно.

— Нас уже пригласили на глинтвейн, — как-то слишком жизнерадостно произнесла Тея, — соседи, которые через два дома от нас.

— Это в доме с острой, почти готической крышей? У них ещё была собака такая мелкая, но очень брехливая, — лениво прореагировала из-под пледа я. — Пока все собаки Аштарака не сбежали в горы.

Чашка горячего чая приятно грела руки, которые постоянно зябли.

— Да, — Тею обрадовала моя осведомлённость. — Они самые. Я думаю, мы будем востребованными девушками на этом глинтвейновом балу. Доставайте ваши танцевальные книжечки, барышни!

Я вздохнула.

— Сомневаюсь. Я… Кажется, поссорилась с Ануш. Меня навряд ли теперь куда-нибудь пригласят. Так что доставай свою танцевальную книжечку сама. А мне и здесь хорошо. Нет у меня никакой книжечки. Ничего у меня нет…

— Бедная ты моя, несчастная, — запела Тея. — Но что ты такого могла ей сделать? Розы её знаменитые обломала?

— Можно сказать и так, — я подумала, что с точки зрения Ануш совращение Шаэля, наверное, выглядит, как покушение на розы.