Книга Прах херувимов, страница 33 – Евгения Райнеш

Ларик, выйдя из ступора, кивнул.

— И двое умерли накануне? — спросил Карен. — Я каким у вас по счёту был?

Он нервно хихикнул.

— Тре… — Ларик быстро оборвал сам себя. — Вы были вторым. А Ева — вообще последней. Так что не волнуйтесь, тут с вашими ненавистными цифрами никакой связи нет.

— Это всё приблизительно, — тоже поняла Яська. — Про Еву мы ничего больше не знаем. Про других тоже.

— Если вам интересно, — проникся моментом Карен, — мы визитками обменялись. На всякий случай. Мало ли кому массаж понадобиться. Или совет диетолога. Или свадьба случится вдруг. Я сейчас.

Он скрылся в палатке и тут же вынес несколько картонных квадратиков.

— Визитка Валентина, насколько я понимаю, уже не нужна.

Яська грустно покачала головой и взяла картонки.

— Спасибо вам огромное. И всё-таки проверьтесь, ладно? Не запускайте.

— Да вот сейчас смену отработаю и пойду договариваться, — согласился Карен. — У меня и лаборантка знакомая есть…

И почему-то тут же покраснел. Сквозь всю свою смуглоту налился нежно-розовым. Яська готова была голову на отсечение дать, что Карен крутит романтику с неизвестной лаборанткой. Он быстро сменил тему:

— И я тут хотел ещё одну татуировку сделать. Но теперь, наверное, не стоит?

Яська попыталась было отговорить массажиста, но Ларик вовремя её опередил:

— Скорее всего, это просто нелепое и жуткое совпадение. Приходите, Карен, когда захотите. Я вам скидочку сделаю за моральный ущерб.

И он жутковато даже для привыкшей Яськи подмигнул бесцветным глазом.

— Ты, Ларик, лучше никогда никому больше не подмигивай, — сказала она, когда они простились с Кареном.

— Это почему?

— Ты тогда на сову похож. Полярную. Нет, скорее, на чучело полярной совы, которое вдруг ожило и принялось подмигивать всем подряд.

— Это мило, — заявил бескомплексный Ларик.

— Нет, — передёрнулась Яська. — Это жутко. Или, знаешь, даже не на сову. На что-то такое….

— На птице-черепаху? — вдруг неожиданно для самого себя выпалил мастер.

— Ну вот точно! — обрадовалась Яська. — Совершенно непонятно, но как точно! А, кстати, какая она, птице-черепаха?

— Пойдём, я тебе покажу, — пообещал Ларик.

Она кивнула:

— А эта вот «восьмёрка»… Ну, та бесконечность, которую ты этому массажисту набил. Она на самом деле о чём?

Ларик улыбнулся. Раньше Яська почти не интересовалась его работой. Стало приятно: пусть и в связи со странными трагическими событиями, но подруга проявила любопытство к теме, очень его занимающей.

— Происхождение этого знака связано вовсе не с математическими науками… Ты про Уробороса, змея, кусающего себя за хвост, слышала?

Подчёркивая свои слова, он взмахнул футболкой, которую так и не успел надеть. Яська кивнула, правда, не совсем уверенно. Что-то она, конечно, слышала…

— Главное желание змея Уроборос: проглотить самого себя. Но длина его тела постоянно увеличивается, и чем больший кусок он пытается съесть, тем больше отрастает вновь. И эти попытки продолжаются целую вечность.

— А почему у него такое странное главное желание? — резонно поинтересовалась Яська. — Поглотить самого себя?

— Никто не знает, — твёрдо сказал Ларик. — Смысл теряется в глубине веков. И сейчас этот знак символизирует объединение начала и конца. В теологии змей приобретает форму спирали — вечного стремления к постижению бога и невозможности этого. В философии — неизмеримость времени и пространства, безмерность природы и безграничность её творческой силы. Главное значение татуировки тоже бескрайность. В смысле стирания границ, постоянного роста, бесконечного процесса развития, желания жить без ограничений, стремления двигаться вперёд. Так что этот Карен где-то и прав. Надеюсь, ему тату всё-таки поможет выйти за пределы конкретных цифр.