Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 47 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Дюк, — обратился я к нему, не сводя взгляда с Кота.

Здоровяк за спиной Кота шевельнулся.

— Положи руку на гидравлический рычаг кормовой аппарели.

Дюк нахмурился, бросил на меня быстрый взгляд, но послушался. Его огромная ладонь легла на красный рычаг у кормовой двери, и пальцы обхватили рукоятку, как обхватывают шею курицы перед тем, как свернуть.

Кот увидел это. Глаза метнулись к рычагу, потом обратно ко мне. Скулёж стих, сменившись прерывистым, рваным дыханием.

— Хочешь наружу? — спросил я. Голос ровный. Никакой угрозы. Просто вопрос. — Пожалуйста. Я не буду тратить на тебя патрон. Дюк дёрнет рычаг, аппарель опустится. Ты выйдешь.

Я помолчал. «Мамонт» качнулся, переваливаясь через очередной корень, и Кот стукнулся затылком о ребристую броню. Не заметил.

— Там кромешная тьма. Льёт дождь. У тебя свежий гипс, и от тебя несёт кровью на два километра. Местные апексы не убивают быстро, Кот. Они начнут жрать тебя с ног. Ты будешь орать в грязи минимум час, пока они не доберутся до горла.

Каждое предложение я произносил с паузой. Не для драматического эффекта. Для того, чтобы картинка успела нарисоваться в его голове. Паника работает на образах, и если хочешь переключить человека с одного страха на другой, нужно дать ему время увидеть.

— Или ты сидишь здесь. За двадцатью тоннами корпоративной стали. И показываешь дорогу, — я откинулся назад.

ШАК лежал на коленях, и мои пальцы покоились на цевье, расслабленные, спокойные. Ничего показного. Просто человек с оружием, который предлагает выбор.

— Выбирай. Прямо сейчас. Дюк, готовь рычаг, — велел я.

Дюк чуть сдвинул рычаг. Гидравлика отозвалась коротким шипением, и кормовая аппарель дрогнула, просев на полсантиметра.

В образовавшуюся щель хлестнул сырой ночной воздух, напитанный дождём, гнилью и чем-то тяжёлым, мускусным, чем пахли джунгли Красной Зоны, когда в них водилось что-то крупное и голодное.

Кот смотрел на рычаг. Капли пота катились по его лицу, и в красном свете лампы они казались каплями крови, медленными, тяжёлыми, прочерчивающими дорожки по грязной коже. Он сглотнул, и кадык дёрнулся вверх-вниз, и этот звук, влажный, громкий, глоток ужаса, был слышен в отсеке отчётливее, чем гул дизеля.

Дрожащая рука отпустила волосы. Пальцы разжались, и слипшиеся пряди упали на лоб. Кот открыл рот, чтобы что-то сказать…

Но в этот момент интерком взорвался:

— КОНТАКТ! СПРАВА! МАТЬ ВА…

Голос Фида утонул в грохоте.

Удар пришёлся в правый борт, и мир перевернулся. И сделал это не метафорически.

«Мамонт» встал на левые колёса. Двадцать тонн бронированной стали оторвались от земли правой стороной, и на мгновение, на одно невыносимо длинное мгновение, внутри отсека исчезла гравитация.

Тело «Трактора» оторвалось от скамьи, и я повис в воздухе, невесомый, бессильный, с карабином, который поплыл в сторону, вырываясь из рук.

Левая рука нашла потолочный поручень. Пальцы сомкнулись на стальной трубе с хрустом, который ощутился в каждом суставе. Правая прижала ШАК к груди, вдавив приклад в рёбра.

Потом «Мамонт» рухнул обратно. Левые колёса ударили о землю, и корпус содрогнулся от удара, который прошёл через подвеску, через раму, через пол, через подошвы ботинок и позвоночник, вверх, до макушки. Зубы клацнули. Я прикусил язык, и во рту расплылся медный привкус синтетической крови.