Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 50 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

— Ева! Турель на крыше! Забирай управление! — мысленно велел я.

— Пробиваю протоколы. — Голос Евы звучал в голове холодно, собранно, и под этой собранностью плескался ледяной азарт кошки, которая увидела мышь. — Огонь на себя, шеф!

Секунда. Я чувствовал, как она ломится через систему управления «Мамонта», взламывая один протокол за другим, обходя защиты, которые корпоративные программисты ставили от несанкционированного доступа. Раньше, с корпоративным поводком, это заняло бы минуты.

Сейчас, свободная от файрвола, Ева прошла все слои защиты за полторы секунды.

На крыше «Мамонта» ожила турель.

Серво-визг резанул по ушам, пронзительный, механический. Спаренная тридцатимиллиметровая автоматическая пушка, которая до этого мирно спала в бронированном коробе на крыше, развернулась на своей оси с такой скоростью, что Кира едва успела отдёрнуть ствол снайперки из технического люка. Пушка прошла мимо в сантиметрах, и ветер от её разворота шевельнул мокрые волосы снайперши.

— Мать моя!.. — выдохнула Кира, отдёргивая руки.

Пушка остановилась. Стволы смотрели вниз и вправо, туда, где на броне сидела тварь.

Огонь!

Первый снаряд ударил в хитиновый панцирь с расстояния в полметра. Тридцать миллиметров. Снаряд. Бронебойно-осколочный, рассчитанный на лёгкую бронетехнику.

ДУМ!

Вибрация прошла через весь корпус «Мамонта», от крыши до днища, и отдалась в зубах каждого, кто был внутри. Я почувствовал удар челюстями, потому что зубы клацнули сами, от резонанса, и я снова прикусил многострадальный язык.

ДУМ! ДУМ!

Два снаряда подряд. На крыше что-то лопнуло, влажно и громко, как лопается переспелый арбуз, брошенный с пятого этажа. Предсмертный визг прорезал грохот пушки, булькающий, захлёбывающийся, от которого Шнурок под скамьёй заскулил и вжался в пол ещё сильнее.

Туша скатилась с крыши. Тяжёлый, грузный звук тела, падающего в жидкую грязь, с таким чавканьем, что даже сквозь броню было слышно.

— Цель нейтрализована, — голос Евы в голове был спокойный, с лёгким удовлетворением. — Ещё две мелких особи по правому борту, дистанция пятнадцать метров, отходят.

— Фид! — я вжал кнопку интеркома. — Газ в пол! Дави всё, что впереди!

Рёв дизеля взвинтился до верхней ноты. «Мамонт» дёрнулся вперёд, и под колёсами что-то влажно хрустнуло, с тошнотворным звуком ломающихся костей и мягких тканей, которые не успели убраться с дороги двадцатитонной машины.

БТР качнулся, переваливаясь через препятствие, и по днищу прошёл глухой скребущий звук, как будто тварь пыталась цепляться даже мёртвая.

«Мамонт» вырвался на открытое пространство. Тряска ослабла, колёса нашли что-то твёрже грязи, и машина набрала скорость, оставляя позади рёв, скрежет и запах кислотной слизи, который ещё долго будет разъедать покрытие правого борта.

Я открыл глаза. Жёлтые стробоскопы мигали, заливая отсек неровным тревожным светом. Ампулы Дока катались по полу. Дюк сидел у борта, прижимая ладонь к рассечённой брови. Джин убирал пистолет-пулемёт на предохранитель, и его лицо было таким же спокойным, как до боя. Кира спрыгнула со скамьи и защёлкивала технический люк, из которого ещё сочилась дождевая вода.

Алиса уже ползла к Дюку с тампоном.

Снаружи тихо шипела кислота, доедая краску на правом борту, и этот звук, мерный, шелестящий, напоминал шёпот человека, который рассказывает что-то неприятное прямо тебе в ухо.