Книга Скорачи, страница 48 – Владарг Дельсат

— Сейчас подлечим маленькую, — гладит меня по голове прижимающая к себе Авдотья. — И все станет хорошо. Держись, не засыпай.

— Я не буду, — шепотом отвечаю ей. — Страшно спать…

Мне кажется, она понимает, что со мной происходит и как этому помочь, поэтому у меня зарождается слабая надежда. Она маленьким огонечком горит внутри, постепенно разгораясь жгучим пламенем…

Сергей

Авдотья эта влетает в комнату так быстро, что я и хрюкнуть не успеваю. Она подбегает к Вареньке, сразу взяв на руки свернувшуюся в позу эмбриона любимую девочку. Я уже хочу отобрать, но женщина гладит меня, и я замираю. В одном ее жесте столько, что слезы наворачиваются на глаза. Что происходит? Я не понимаю, совершенно, но и ничего не делаю, потому как эта Авдотья плохого Вареньке явно не желает.

— Что происходит? — спрашиваю я.

— Сейчас Степанида колдуна приведет, снимет он проклятье, что на вас висит, — отвечает мне она.

— Какое еще проклятье? — ответ я не понимаю.

— Сложное какое-то, — произносит Авдотья, — и не нашенское…

Это меня ставит в тупик. Что такое «проклятье», я себе в целом представляю, но вот дальше… Если «не нашенское», значит ли это, что любимую прокляли до появления здесь? Кто, фрицы? Они что, такое умели? Совершенно не укладывается в голове такое, просто совсем. Я пытаюсь уложить в голове информацию, когда дверь снова распахивается. На пороге появляется Степанида в сопровождении кого-то, одетого в черное. Готова еще не успевает обработать информацию, а я уже, выдернув ножи, выпрыгиваю вперед, защищая Вареньку и Авдотью.

— Стой, воин! — произносит незнакомец. — Евсей имя мне, я не враг тебе и твоей любимой!

— А почему в черном? — негромко интересуюсь я, следя за ним глазами.

— Я колдун стражи, одежа у нас такая, — объясняет он мне, а потом делает жест рукой, и меня вдруг отпускает.

Я вижу, что это не эсэсовец, потому прячу ножи, недоумевая, почему так взлетел ему навстречу. Я же спокойный обычно, что произошло-то? Он мне не угрожал, его очевидно позвали эти женщины, чтобы помочь Вареньке, почему у меня вдруг отключился мозг?

— Ты страх девочки своей почуял, — объясняет мне та, что зовется Степанидой. — Любовь у вас истинная да обручены вы, вот и почуял, а это — твоя реакция.

Вот это имеет право на жизнь, потому что на угрозу я всегда реагирую агрессивно: характер у меня такой, ну и учили же еще, потому, видимо, и среагировал, а колдун уже машет руками над Варенькой. Она лежит спокойно и не пугается, значит, больно не делают, а это самое важное.

— Да, — вздыхает Евсей. — Не зря Марья в темницах-то оказалась, не зря. Проклятье черного страха она на детей наложила. От этого девочка могла погибнуть… интересная штука, заморская, можно сказать. Надо будет других посмотреть, вряд ли она единственная.

— А точно она? — интересуется Степанида.

— Она-она, — хмыкает колдун. — След свой оставила, тварь… Так что девочка пусть поспит, воину тоже сегодня лучше не гулять, а затем они уже в нормальное состояние придут, насколько это возможно для детей, такое прошедших.

— Много прошли? — спрашивает Авдотья, покачивая на руках засыпающую Варю.

— А вот пусть воин вам расскажет, — вздыхает колдун и стремительно выходит из комнаты.

Я же смотрю в глаза женщинам и понимаю: рассказывать придется. Тяжело вздохнув, раздумываю, откуда начать.