Книга Мой сломленный феникс, страница 25 – Анна Одувалова

Я молчу. Отчасти потому, что ещё не решил, как себя вести. Какой образ из имеющихся выбрать. Энджела нельзя, с Ником я уже прокололся, а Китом не был очень давно. А отчасти — потому, что жду, что она первой не выдержит этой тягучей тишины.

И я не ошибаюсь. Тишина давит на нас обоих, и Дамона начинает нервничать. Её пальцы нервно перебирают край рукава, а взгляд мечется по кухне, словно ищет выход. В воздухе витает напряжение, которое можно ощутить почти физически.

— Я не думала, что ты такой… — Её голос раздается в гулкой тишине кухни, нарушая тягостное молчание. В тоне слышится искреннее удивление, смешанное со смущением.

Я ставлю перед девушкой чашку капучино с идеальной плотной пенкой. Пар поднимается тонкой струйкой, наполняя воздух ароматом свежесваренного кофе.

— Такой? — удивлённо переспрашиваю я, приподнимая бровь. Очень неожиданный поворот сюжета.

— Ну… — Дамона выглядит заметно смущённой, отводит взгляд в сторону. Ее руки невольно очерчивают то ли мою фигуру, то ли обстановку кухни. Неловким движением она едва не сносит чашку, но я успеваю придержать. — Такой… эффектный! — выпаливает девушка, словно признается в чём-то постыдном. — Я никогда в жизни такого пресса не видела! Вживую, я имею в виду. Только на картинках в журналах.

Я невольно опускаю взгляд на свой живот, скрытый под свободной футболкой.

— А что не так с моим прессом? — искренне недоумеваю я. Наш разговор свернул в какое-то странное русло.

— Да всё так! — восклицает девушка, и её щёки заливает румянец. — Слишком так, слишком идеально. Просто… это не вяжется с твоим образом. Ты бы мог быть самым популярным парнем на курсе. Эта квартира… — Дамона делает широкий жест, охватывая просторное помещение с современной мебелью и панорамными окнами, — твоя фигура… У тебя есть всё, чтобы девчонки выстраивались за тобой в очередь, а ты… — Она резко замолкает, словно осознав, что сказала слишком много.

Я медленно обхожу кухонный остров и опираюсь о столешницу напротив неё, немного нагибаясь вперед. В помещении повисает тяжёлое молчание. Я внимательно смотрю на неё, пытаясь понять, что стоит за этими словами — искренность или хорошо разыгранное представление?

— А почему это должно меня интересовать? — удивлённо уточняю я.

Дамона

Тишина на кухне такая плотная, что её, кажется, можно потрогать. Только холодильник тихонько гудит. Издалека доносится едва уловимый шум города, раскинувшегося за панорамными окнами. За стеклом сверкает ночной Горскейр — тысячи огней, и каждый как будто рассказывает чью-то историю. Мы сидим высоко над землёй, и от этой высоты немного кружится голова.

В воздухе все еще пахнет свежесваренным кофе, камнем и чем-то неуловимым — может, дорогим парфюмом или просто чистотой. Стараясь скрыть волнение, я делаю очередной глоток капучино — тёплая пенка касается губ. Кофе идеальный: не обжигает, но греет, с лёгкой горчинкой и карамельным привкусом.

Смотрю на Ника, перевариваю его недоумение и ответ. Щёки тут же заливает краска. Наверное, я сказала какую-то глупость. Но я правда не понимаю, что плохого в том, чтобы быть популярным и заметным. Разве не об этом все мечтают?

Ник стоит, подпирая пятой точкой столешницу возле кофемашины. Руки скрещены на груди. Футболка обтягивает его плечи, подчёркивая мышцы. Его зелёные глаза не отрываясь смотрят на меня, будто ожидая дополнительных слов. А у меня в голове — пустота и смущение.