Книга Мой сломленный феникс, страница 26 – Анна Одувалова

— Ну-у, не знаю… — Я сжимаюсь и опускаю взгляд в чашку, где оседает пенка. — Все ведь хотят быть популярными, успешными. Это же нормально.

— Во-первых, — его голос — ровный, без эмоций, — разрезает тишину, — я не «все». — Он делает паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе. — А во-вторых… — Парень слегка наклоняет голову. — Популярность только из-за статуса и внешности… Тебе не кажется, что это как-то… пусто? Как будто человеку больше нечего предложить.

Его слова попадают точно в цель. Я сжимаюсь ещё сильнее.

— Многим большего и не надо, — бормочу я, совсем смутившись, и переставляю чашку с места на место, просто, чтобы занять руки.

— Мы уже выяснили, что я не «все» и не «многие», Дамона, — произносит он моё имя с особым ударением, будто подчёркивая разницу между нами. — Я не хочу, чтобы меня замечали. Не хочу женского обожания и внимания. Мне это не нужно. Понятно?

Его голос негромкий, но в нём стальная уверенность.

— Это заметно, — отвечаю я почти шёпотом, чувствуя себя как провинившаяся школьница. Внутри всё сжимается от неловкости.

Он молча смотрит на меня несколько секунд, оценивая. Потом его взгляд становится ещё пристальнее.

— А теперь, Дамона… — говорит он тише, и от этого напряжение только растёт. — Зачем ты здесь? И откуда у тебя ключ от моей квартиры?

Я глубоко вздыхаю и поднимаю на него умоляющий взгляд. Это действительно глупая история.

— Это действительно глупая и случайная история.

Он усмехается — тихо, почти беззвучно. Уголок его рта дёргается.

— Я это уже понял. Но хочу услышать какую-то конкретику.

Между нами странное напряжение — смесь неловкости и любопытства. Кажется, Ник заполняет всё пространство вокруг, делая его одновременно тревожным и притягательным. Когда парень наклоняет голову, рыжие пряди падают ему на лоб, и я невольно замечаю, какие у него длинные и тёмные ресницы. Воздух будто наэлектризован. Каждый взгляд, каждое движение наполнено каким-то скрытым смыслом.

Собираюсь с духом и начинаю свой рассказ с того нелепого момента, когда взяла оплату за работу двумя билетами на концерт «Ангелов», оставив себя без денег.

На кухне тишина, которая давит. Мне неловко рассказывать все незнакомому парню. Поэтому стараюсь максимально сгладить углы. Например, не озвучиваю истинную цель, с которой пошла на концерт. В конечном счете всем девчонкам нравятся «Ангелы». Это немножечко стыдно, но закономерно.

Ник слушает меня, не перебивая. Но я чувствую: он настороженно относится к моим словам. Я стараюсь говорить только по делу, избегая лишних подробностей. Голос предательски дрожит, и я сама слышу, как нелепо это звучит.

— Я правда не хотела вламываться! — оправдываюсь, разводя руками. — Вообще-то, я люблю спать в своей кровати, но сегодня она, блин, плавает по съемной квартире! А тут Гелла… Она так хотела на концерт, а мне нужно было где-то переждать ночь. Я думала, мы просто переночуем у неё, честное слово!

Не знаю почему, но мне так важно, чтобы он поверил.

— Звучит убедительно, — наконец произносит Ник отстранённо и холодно. Руки по-прежнему скрещены на груди, взгляд изучающий. В зелёных глазах мелькает что-то — то ли гнев, то ли пламя.

— Ты мне не веришь? — спрашиваю, и голос предательски срывается.

Ник неопределённо пожимает плечами и мне почему-то становится обидно. И интересно. Невзрачный студент оказывается горячим красавчиком, живущим на пятьдесят втором этаже. И он подозревает, что я оказалась в его квартире неслучайно! Какие тайны он еще хранит?