Книга Мой сломленный феникс, страница 27 – Анна Одувалова

— У меня был тяжёлый день, — отвечает он, проводя рукой по лицу. — Нет сил во всём этом разбираться. Вообще никаких. Пожалуй, оставлю до утра

В его голосе слышится такая усталость, что она пробивается даже сквозь моё напряжение.

— Тогда я… пойду? — спрашиваю осторожно, поднимаясь со стула. Сердце сжимается при мысли о ночном городе без денег и планов.

— Иди, — соглашается он, и мне становится немного обидно. Я думала, Ник не из тех, кто выгоняет девушек ночью на улицу. Но я понимаю: он в своём праве.

Я уже почти смиряюсь, когда он добавляет, не глядя на меня:

— Иди спать.

Замираю на месте.

— Мне… можно остаться? — переспрашиваю, не веря ушам.

Он снова пожимает плечами с какой-то отрешённостью, будто ему действительно всё равно.

— Тебе некуда идти, и ты уже здесь. А я так устал, что мне всё равно, кто спит на соседней кровати. — Он наконец поднимает взгляд, и в глазах мелькает усталая ирония. — Даже если ты врёшь, вряд ли ты здесь, чтобы меня убить. Ограбить тоже не получится — мы каждый день встречаемся на парах.

— Эй! — возмущаюсь, хотя внутри разливается тёплое облегчение. — Я никого не собираюсь ни убивать, ни грабить!

— Вот и отлично. — Уголки его губ чуть приподнимаются. — Значит, выспимся нормально. Ванная там, — кивает в сторону коридора. — Впрочем, ты уже знаешь.

Парень отворачивается, показывая, что разговор закончен. Стою секунду, пытаясь осмыслить этот неожиданный поворот, потом тихо иду в указанном направлении. Чувствую смесь облегчения, растерянности и странной благодарности, а в голове крутятся мысли о том, что этот загадочный парень оказался не таким уж бессердечным.

Энджел

Уступаю Дамоне кровать, а сам устраиваюсь на диване в гостиной. Диван не такой удобный, как хотелось бы, в спальне у меня ортопедический матрас. Но сейчас мне всё равно. Я жутко устал — мышцы ноют после концерта, глаза закрываются сами собой. Утром вставать на лекции, сна осталось часов пять, а этого маловато. В голове туман, мысли путаются.

Лежу и пялюсь в потолок, прислушиваясь к шороху простыней за стеной. Не хочу сейчас думать о том, как Дамона оказалась в моей квартире. Вся эта история с ключами, её смущённое лицо… Может, и правда случайность? Слишком уж нелепо всё выглядит для какого-то хитрого плана. Но даже если это не так — не выгонять же её ночью на улицу? Наверное, таким образом я искупляю то, каким был после перерождения.

Несколько лет назад я пожертвовал жизнью ради своего брата-близнеца. Благодаря силе своей бабушки возродился фениксом, но год ада, пока шло перерождение, сломал меня. Я был один на один со своей болью. Я отринул личность Кита и превратился в Ангела. Смелого, наглого, самоуверенного. Тогда я чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни: когда возненавидел и чуть не убил своего близнеца и его девушку. Чтобы избавиться от чувства вины, мне пришлось умереть и воскреснуть вновь. Тогда и родился Ник.

Перерождение — это всегда немного новый облик. Первый раз я из блондина стал рыжим. Изменились черты лица, и прежними остались только глаза. Второе перерождение забрало и это. Я получил тело лет на пять моложе и зеленые глаза. Сейчас я совсем не похож на своего брата Дара. Наверное, и к лучшему. Только сейчас я ощущаю себя полноценной самостоятельной личностью. Именно поэтому я пошел учиться: хотел начать с нуля. Ник не такой, как Кит и Энджел, и Ник совершенно точно не станет выгонять девушку, которая попала в беду.