Книга Мексиканский сет, страница 24 – Лен Дейтон

Я спустился на кухню и нашел там консервированные бобы и томаты. Греть было не на чем, так что я выложил все это на тарелку и съел в холодном виде, тем более что есть хотелось очень.

Окна кухни выходили в сторону деревни. Там небо розовело. Я насчитал семь грифов, круживших на большой высоте в поисках завтрака. Близ дома на деревьях устроились птицы, производившие немалый шум. По нижним сучьям лазили обезьяны, время от времени делавшие вылазки в сторону сада.

Я многое отдал бы за чашку кофе, но растворимый кофе, размешанный с холодным консервированным молоком, не прельщал. Тогда я добавил немного бидермановского коньяка, про который говорил Штиннес. Коньяк оказался действительно хорошим. Настолько, что я добавил еще.

Подкрепившись крепким напитком и утеплившись модным полосатым свитером из гардероба Бидермана, я вышел на улицу. Небо затянули облака, солнце не проглядывало. Тучи ушли, но с океана продолжал дуть холодный ветер. Следы легко различались на дороге. По новой дороге, засыпанной гравием, я дошел до ворот. Они были открыты, а цепь на них совсем, похоже, недавно перекушена. Несмотря на позаимствованный свитер, я чувствовал холод. Еще холоднее мне стало, когда я полностью обошел дом, пересек внутренний дворик, защищенный от ветров, и поднялся в гору, а там забрался на самый высокий камень. Дорогу в деревню я не увидел, но увидел дымок, поднимавшийся в той стороне, где, как я полагал, находилась деревня. Никаких признаков наличия Бидермана или его автомобиля я не увидел, но зато мне на глаза впервые попался бассейн. Он находился метрах в двухстах от дома и огорожен посадками можжевельника. Полоса можжевельника была высажена явно специалистом-садовником и явно для того, чтобы замаскировать бассейн.

Бассейн был большой и с очень голубой водой. На дне бассейна, с глубокой стороны, в полный рост лежал человек. Вначале я подумал, что это утопленник. Завернутая в дешевые серые одеяла, фигура человека казалась бесформенным свертком, плохо заметным в темно-голубой тени. Только пройдя деревянное сооружение, в котором разместились четыре кабины для переодевания, фильтровальное и водонагревательное оборудование, я разобрался, что вода в бассейне спущена.

— Эй, ты что там делаешь? — крикнул я по-испански неподвижной фигуре.

Одеяла начали медленно разворачиваться. Из них показался мужчина в измятых белых брюках и майке с короткими рукавами и какой-то рекламой. На одной руке по загорелой коже шел аккуратный белый шрам, такой же шрам проходил с одной стороны лица. Человек заморгал и прищурился, стараясь разглядеть меня на фоне яркого неба.

— Пауль Бидерман! — воскликнул я. — Какого черта ты делаешь в бассейне?

— А, приехал, — пробормотал он. Голос с утра звучал хрипло, и он прокашлялся. — А эти уехали? А ты как добрался сюда?

— Это Бернд, — сказал я на всякий случай. — Мы с тобой говорили по телефону. Бернд Сэмсон. Да, те двое уехали несколько часов назад.

Он, должно быть, следил за автомобильной дорогой, а раз я подошел по тропинке, то вполне мог меня и не заметить.

В одеяле я увидел завернутое охотничье ружье. Он отпихнул его от себя, потом нагнул голову почти до колен и вытянул вперед руки, стараясь восстановить кровообращение. Всю ночь провести на твердом, холодном бетонном дне бассейна — комфорта мало. Он взглянул вверх и улыбнулся, окончательно признав меня. Из-за шрама на лице улыбка у Бидермана выходила весьма суровой.