Книга Мексиканский сет, страница 210 – Лен Дейтон

Москвин громко объявил:

— Мне надо в больницу. Я могу истечь кровью.

— Заткнись, — отрезал я.

Хотя ситуация и изменилась, мексиканцы продолжали держать руки за головой. Я поднял с пола оружие, подошел к двери и открыл окошко, ожидая увидеть Штиннеса, но вместо него увидел мальчика. Тот прошептал:

— У меня сообщение для сеньора Самсона.

— Сеньор Самсон — это я, — ответил я мальчику.

Мальчик долго смотрел на меня, прежде чем доверить мне свою важную информацию. Потом прошептал:

— Ваш друг ждет вас на площади, где вы договорились.

— Спасибо, — сказал я мальчику.

— Вы должны мне сто песо, — промолвил мальчуган.

Штиннес знает, как сделать, чтобы сообщение дошло по назначению. Я протянул мальчику купюру в сто песо и захлопнул окошко.

— Мне надо немедленно в больницу, — настаивал Москвин. Голос у него окреп и стал басистее, к нему вернулась часть прежней самоуверенности.

— Если этот тип произнесет еще хоть одно слово, стреляй в него, — сказал я Типтри по-английски. — В морге его ни о чем не спросят.

Типтри торжественно-важно кивнул. Думаю, что у него и самого были такие мысли. Никогда не знаешь, чего можно ждать от таких энтузиастов-любителей.

Москвин внезапно успокоился. Он, очевидно, вполне достаточно разбирался в английском, чтобы понять, что его может ожидать.

Бывший автоматчик сидел с закрытыми глазами и в полубессознательном состоянии на полу, залитый кровью. Ему пришлось сделать для себя открытие, каким действенным оружием может оказаться шкаф для документов.

— Что дальше? — задал вопрос Типтри, возбужденный, сверхсамоуверенный, размахивающий пистолетом.

— Сиди здесь и сделай так, чтобы никто из них шагу не ступил отсюда, пока я не позвоню сам знаешь откуда.

— Погоди минуту, — попросил Типтри с появившейся вдруг в голосе озабоченностью. — Надо как-то разобраться с ними. Русский ранен, мексиканец — с сильными повреждениями, женщина без сознания. Может появиться полиция. Чем я им объясню стрельбу?

Я набрал знакомый телефон аэропорта. Вернер сразу снял трубку.

— Здесь все в порядке, — сообщил он. — А у тебя как, все нормально?

Я взглянул на Зену. Не стоит зря беспокоить Вернера, сейчас он ничем не поможет.

— Пока что нормально, — ответил я и положил трубку. А Типтри я сказал: — Успех операции измеряется тем, сумеем ли мы доставить нашего человека в Лондон. Ничто прочее во внимание не примут. Это ты мне так объяснял. Лондон рассчитывает на тебя, Генри. Не огорчай его. Я скажу, чтобы тебе позвонили по этому номеру, когда мы благополучно окажемся в воздухе. А ты тем временем держи их здесь. Это твой большой шанс. Эти люди — очень опасные агенты.

— Давай я полечу, а ты оставайся, — предложил Типтри.

— Ты не знаешь, где я назначил встречу с нашим другом, — ответил я ему.

— А ты не скажешь, — понял все Типтри.

Я не потрудился ответить ему, а обвел взглядом эту публику. Вот этот глупый крестьянин Москвин с засученной штаниной, перевязывающий галстуком ногу, чтобы остановить кровотечение, дрожащий за свою жизнь. Вот несколько минут назад размахивавший оружием парень, теперь сидящий на полу и подвывающий от боли, с вымазанным кровью и расцарапанным лицом и кучей бумажных салфеток, приложенных к пробитой голове.

А вот маленькая Зена, поразительное существо, которое мне не дано никогда понять. Как это характерно для нее: она стала приходить в сознание, и первые движения рук были направлены на то, чтобы выяснить, где порван ее дорогой парижский костюм.