Книга Мексиканский сет, страница 208 – Лен Дейтон

Я бросил взгляд на Пепе. Он занят в таком бизнесе, что невозможно было бы предполагать его связь с коммунистами. Вероятнее всего, КГБ установил наблюдение за Типтри, когда он пришел сюда договариваться насчет денег.

В такой ситуации до всего надо было доходить головой. Я предположил, что старик с ружьем просто охранник этого банка, очень уж он не походил на крепкого малого, каких предпочел бы Москвин. Из того, как он держал свою двустволку, я понял, что Москвин разрядил ее. Подавленные лица двух подростков и зависть, с которой они взирали на пистолет-пулемет, убедили меня, что сами они не вооружены. Со стариком и мальчишками я бы разобрался, с Москвиным, возможно, тоже, но вот пистолет-пулемет перевешивал баланс сил не в мою сторону.

Я продолжал держать руки за головой и старался выглядеть напуганным. Это было нетрудно, особенно когда я видел, как парень размахивает пистолетом-пулеметом и любовно поглаживает спусковой крючок.

— Всем оставаться на местах и соблюдать тишину и спокойствие, — предупредил нас Москвин уже не в первый раз, то и дело поглядывая на часы. — К окнам не приближаться.

Пепе сделал безобидное движение, чтобы достать из кармана носовой платок. Москвин рассвирепел и ударил его в спину так, что тот опустился на колени.

— Следующий, кто двинется без разрешения, будет застрелен, — пообещал Москвин и с ненавистью пнул Пепе ногой. Похоже, их было только двое и вместе они до этого не работали. Стало быть, пистолет-пулемет и что-нибудь у Москвина в кармане. Одному против них — шансов мало. Я осмотрел комнату, пытаясь решить, что делать, когда позвонит Штиннес. Они вынуждены будут открыть дверь, иначе он останется под защитой бронированной двери. Интересно, нет ли у них кого внизу, в баре. Или на улице — в ожидании прихода Штиннеса. В переполненном баре легко затеряться, остаться незамеченным.

Я оглядел трех партнеров-владельцев, трех охранников и двух женщин-сотрудниц, которых привели сюда из соседней комнаты. Все держали руки за головой, и у всех на лице было написано выражение бесконечного терпения и бесстрастности, чем люди в Латинской Америке решительно отличаются от латинских народов Европы.

Во время этих размышлений я и услышал, как внизу хлопнули дверью. При обычных обстоятельствах никто и не услышал бы шагов на лестнице, но сейчас обстоятельства были отнюдь не обычными, нервы у всех были напряжены до предела.

Парень с пистолетом-пулеметом передернул затвор и вскинул оружие, приготовившись к стрельбе. Звука передергиваемого затвора оказалось достаточно, чтобы в голове у Зены что-то замкнуло.

— Вы же обещали! — закричала она. — Вы обещали оставить его живым и невредимым!

Она кричала, а Москвин улыбался и даже головы не повернул в ее сторону. Вот, стало быть, как оно все обстояло. Москвин следил за всей операцией через Зену. Она, конечно, не имела никакого отношения к КГБ. И не надо было задаваться вопросом, что она от этого имела. Коробку с деньгами. Отлично, Москвин. Но если за всем этим не стоит Фиона, я готов съесть на спор все эти доллары, купюру за купюрой.

Мы услышали, как шаги затихли на верхней площадке.

— Вы обещали, — уже тише говорила Зена. Речь ее от эмоционального перенапряжения потеряла связность. — Я люблю его. Я говорила же вам, — повторяла она, потом затихла, видя, что Москвина ничто не трогает. Лицо ее стало мертвенно-бледным, и этого не мог скрыть даже яркий макияж.