Книга Мексиканский сет, страница 209 – Лен Дейтон

Ни Москвин, ни его человек с пистолетом-пулеметом не обращали на нее никакого внимания. Их взгляды приковала к себе дверь, через которую вот-вот должен был войти Штиннес.

Всегда есть ничтожная возможность, лежащая за пределами вероятного. Чего я не мог предположить — так это что Зена влюбится в Штиннеса. В этой запутанной личности существовало романтическое начало, жила в ней и мелочная честность, которая заставляла ее записывать каждую разбитую чашку. Зена допускала, что Штиннеса можно предать, но не убивать.

Не обращая внимания на пистолет-пулемет, Зена молнией метнулась к парню, налетела на него, работая ногами и ногтями. Зена разлетелась так, что оба ударились о стену, парень едва не свалился. Пытаясь защититься от ее ногтей, парень выронил пистолет-пулемет. Раздался оглушительный выстрел: от удара об пол оружие выстрелило. Зена уже вонзила ногти в лицо парню, тот кричал, чтобы она остановилась. По его голосу было слышно, что он напуган. Вдохновленная первым успехом, Зена оставила в покое его лицо и вцепилась в его длинные волосы, пытаясь ударить парня головой об острый угол шкафа.

Если бы Москвин успел выхватить пистолет или поднять пистолет-пулемет, то смог бы восстановить контроль над ситуацией. Но он пустил в ход кулачищи. Это был рефлекс человека, который за свою жизнь привык пользоваться своим весом в прямом и переносном смысле. Он нанес хрупкой Зене сильный удар по почкам, а левой рукой ударил ее в голову.

Зена упала, раскинув руки, и Москвин не удержался, чтобы не ударить ее и ногой. На это ушло время. У меня было время, чтобы сориентироваться и засунуть пистолет обратно за пояс, потому что я увидел, как Типтри выхватил из кармана маленький «браунинг», а затем с завидной быстротой сделал два выстрела в Москвина. Первая пуля ушла в «молоко» и, отрикошетив, попала в пишущую машинку в соседней комнате, но вторая вошла Москвину в ногу. Москвин оставил Зену и закричал. Я и раньше считал его любителем, но теперь он продемонстрировал это наглядно. Непрофессионал действует эффективно, пока ему идет игра. Сейчас же, оказавшись раненным, Москвин утратил всякий интерес к проблеме убийства Штиннеса, забыл о деньгах, ему стало все равно, что там с этим парнем, у которого лицо разодрано в кровь ногтями Зены и голова ранена ударом об угол шкафа. Он даже потерял интерес к пистолету-пулемету, валявшемуся на полу.

Мексиканцы продолжали оставаться спокойными, они по-прежнему хранили бесстрастное выражение лица и держали руки за головой. Я тоже поднял руки за голову. Сейчас не было никакого смысла быть убитым. Но сделал кое-какие приготовления на случай последующего развития событий и, подавшись бочком-бочком, поставил ногу на пистолет-автомат. В такой игре — это козырная карта.

Москвин повалился на стул и зажал ладонью рану, из которой обильно лилась кровь. Сейчас его интересовала только рана. Он зажимал ее ладонями, подвывая от боли. Рана, возможно, не была такой уж серьезной, но он испугался. Может быть, он убедил себя, что умирает. Даже на людей, привыкших к виду чужой крови, капля собственной может оказывать сильнейшее воздействие.

Сейчас у Типтри оказалось время оглядеться и посмотреть, куда я девался.

— Открой дверь, — сказал он мне с чувством собственного превосходства, граничащим с презрением. — И убери руки из-за головы. Все позади. — Когда я не шелохнулся, он взглянул на пол, увидел, что я стою на пистолете-пулемете, и произнес: — А, это у тебя? Хорошо.