Книга Мексиканский сет, страница 196 – Лен Дейтон

Вернер от жары оттянул майку, чтобы подышала грудь.

— Но Эрих Штиннес ничего пока не передавал Лондону, да?

— Ты о чем это?

— О том, что Центр хочет поскорее вывалять его в грязи, чтобы он и не помышлял уже о возвращении.

— Фантастика, Вернер! — воскликнул я с деланным восхищением. — Ты на лету ловишь мысли. Но только лови их так, чтобы Штиннес ничего не учуял.

— Где бы ты хотел встретиться с Эрихом? — спросил Вернер.

— Знаю, что мне надо во что бы то ни стало увидеться с ним лицом к лицу. И задолго до пятницы. Хорошо бы сегодня, если возможно. Если ему хочется исповедоваться Зене или кому-то еще по этому вопросу, это его дело, я не могу решать за него. А о встрече в пятницу должен знать только он, Вернер.

— Ты хочешь отстранить Зену от этого? И меня тоже?

— Ты свое сделал, и Зена тоже. Будем заканчивать. Я хочу смотаться из этого города. От дождя, жары, от этой вони. Мне не пришла бы в голову мысль ехать сюда отдыхать.

— Дядя и тетя Зены возвращаются из поездки в конце недели, так что мы тоже уезжаем. Но я ни о чем не сожалею. После этой ужасной влажности я теперь никогда не буду жаловаться на берлинский климат. Я три раза вызывал мастеров по кондиционерам, и три раза они говорили мне, что он работает прекрасно. Они говорили, что на улице слишком жарко и машина не справляется с такой жарой.

Я понимающе кивнул.

— О'кей, — сказал Вернер. — Я сведу тебя с Эрихом Штиннесом. Около шести он собирался позвонить. Я привезу его, куда ты захочешь.

— Мне надо поговорить с ним. В надежном месте. Например, возле мастерской Анхеля, ремонт кузовов, это поблизости от Девы Гваделупской, помнишь? Мастерская покрашена в очень яркие красный и желтый цвета.

— Во сколько?

— Значит, въезжаешь туда, дальше через мастерскую и во двор. Моя машина будет стоять там. Так, скажем… в семь часов.

— Я буду там.

— Только без Зены, — предупредил я.

Вернер выпил лимонада.

— Я ее такой еще никогда не видел, — грустно промолвил он. — Ей Эрих действительно нравится, она беспокоится за него.

— Держи ее подальше от этого дела, Вернер.

— Берни, ты же не думаешь, что Зена может увлечься Эрихом Штиннесом? Или?

— Ты знаешь ее лучше, чем я, — сказал я, избегая прямого ответа на вопрос. Потому что если бы я ответил, то сказал бы только одно: я знаю, что уже увлечена, и знаю предмет ее увлечения. Этих «предметов» Эрих Штиннес скоро получит двести пятьдесят тысяч.

— Я? Знаю? — спросил Вернер тоном сильно сомневающегося человека. — Нельзя рассмотреть человека, которого любишь. Разве только сквозь цветные очки. Иногда я жду от нее слишком многого. Я люблю ее. Я отдал бы ей все сокровища короны.

— Сокровищам она обрадовалась бы, Вернер.

Он натужно улыбнулся.

— Я ее очень люблю, слишком — я сам знаю это. Ты мой друг, тебе все это легче разглядеть.

— Бессмысленно спрашивать меня о Зене, — сказал я ему. — Бессмысленно спрашивать мое мнение о любой женщине. Какие мысли у Зены в отношении Эриха Штиннеса — этого не дано понять никому из нас. Я считал, что она ненавидит русских.

— Она очень много о нем говорит. Она хранит одну из его фотографий, которые он прислал для паспорта. И хранит ее в собственном паспорте. Я видел, как она доставала ее оттуда, когда мы проходили контроль в аэропорту.

— Это не так важно.