Книга Мексиканский сет, страница 195 – Лен Дейтон

— Она словно охраняет его, появилось это в ней. Она считает, что лондонский Центр так и норовит надуть всех подряд. И, честно говоря, Бернард, ты не особенно стараешься рассеять ее подозрения.

— А ты как? — спросил я. — Ты разделяешь ее подозрения?

— Если бы вот ты пообещал Штиннесу деньги, я был бы уверен, что он их получит. Но по этой части они держат тебя в стороне, верно?

— Они скоро пришлют мне деньги. Должны успеть к пятнице, иначе мне не удастся посадить его в самолет.

Вернер взялся двумя пальцами за кончик носа и потом сказал:

— Знаешь ли, я не вполне уверен, что Лондон пришлет тебе деньги.

— Что ты хочешь этим сказать, Вернер?

— Дело в том, что в город прилетел твой друг Генри Типтри. Ты уверен, что он тут не затем, чтобы обеспечить передачу денег? Они собираются сделать это без тебя, Бернард.

— Типтри? Как ты узнал?

— Узнал, — просто ответил Вернер. — Может, оно и к лучшему. Пусть они играют в свои тайные игры, раз Лондону так нужно. А ты прав, Берни, насчет опасности таскаться по городу с чемоданом денег. Тут полно таких, которые за полсотни сентаво пырнут ножом. Полным-полно.

— Но все равно я не понимаю, почему Зене так не хочется, чтобы я встретился со Штиннесом. Это же глупо так работать: я говорю с тобой и Зеной, а потом вы приходите и говорите мне, что вам сказал Штиннес. Поначалу еще куда ни шло, но теперь уже так нельзя.

— Какая разница? Ты говоришь с ним, я или Зена? Скажи, какая разница?

— Вдруг Штиннес в последний момент пойдет на попятную или выкинет какой-нибудь номер? Все может быть. Вдруг дело пойдет наперекосяк — тогда я хотел бы считать, что в этом моя вина, а не кого-либо из вас.

— Все будет хорошо, — успокоительно произнес Вернер. — Только Эрих очень нервничает. У него есть тут враги на работе, и он опасается.

Теперь оба Фолькмана звали его Эрихом. Мне это не нравилось, уж очень лично. Лучше в таких операциях держаться линии «врач — пациент», так лучше, особенно на случай, если не все идет гладко.

— Вот почему он так колебался…

— Это важный шаг, Берни.

— Да, конечно.

Я подошел к кондиционеру и подставил руку под струю воздуха, но он по-прежнему не особенно охлаждал.

— Шума от него много, а толку мало, — пояснил Вернер. — Мексиканцы называют кондиционеры «политиками».

— Ну так вот, если я сообщу в Лондон о провале, они немедленно спросят меня, почему я не настоял на личной встрече со Штиннесом.

— Эрих понимает цену ставки, — продолжал успокаивать меня Вернер. — Это же опытный работник. Все будет так, как нам нужно. Мы же будем действовать наверняка, верно?

— Надо, чтобы наверняка. Не хватало еще, чтобы он потом пришел в свое посольство и сказал им, что он передумал.

— А разве он не может передумать? Мы же знаем, что так случалось, — напомнил мне Вернер. — Думаю, поэтому Лондон и хочет, чтобы мы погрузили его в самолет и отправили отсюда.

— Это в Лондоне продумали, — информировал я Вернера. — Как только мы даем телеграмму, что Штиннес у нас, они организуют утечку информации в одно из информационных агентств, и в прессе появляется сообщение, что к нам перешел высокопоставленный сотрудник КГБ и предоставил нам сведения о деятельности КГБ за последние несколько лет. И какой-то избранный ими журналист опубликует даже секретные данные, полученные от Штиннеса.