Книга Мексиканский сет, страница 18 – Лен Дейтон

Путешествие к дому Бидермана заняло около часа. Когда с вершины гряды, по которой я шел, открылся вид на его дом, я был уже почти рядом. Это был небольшой дом современной постройки и стиля. Его фундамент вырастал из скал, о которые разбивались огромные волны Тихого океана. Сам дом был построен из стальных конструкций матового черного цвета и декоративной древесины. От дома к берегу океана тянулась полоса джунглей, которые отгораживали от внешнего мира уютный клочок песчаного пляжа. От пляжа отходил короткий деревянный причал. Никаких лодок или яхт и автомашин я не заметил. В самом доме было темно.

Территория вокруг жилища Бидермана была огорожена плетеным металлическим забором, поврежденным оползнем. Проволока оказалась прорванной и загнутой кверху, так что в ограде открывалось отверстие достаточно большое, чтобы через него проникнуть на территорию. Тропинка вела к дыре в ограде и заканчивалась поросшим травой пригорком. Во дворе росло немало цветов — белая и розовая камелия, флорибунда и вездесущая бугенвиллея. При доме имелся гараж на две автомашины и навес — тоже для автомашин. Свеженасыпанную гравийную дорогу, что шла от гаража, хозяин искусно замаскировал зеленью. Но машин в гараже не было и не должно было быть. Ворота оказались припертыми снаружи деревянными щитами.

Стало быть, Пауль Бидерман сбежал — несмотря на то, что мы договорились с ним о встрече. Этому я не удивился: он всегда был трусоват.

В дом я проник без труда. Главную дверь он запер, но на траве лежала приставная деревянная лестница, которая доставала до балкона. Окно оказалось запертым на пластмассовую защелку, сломать которую не представляло труда.

Через окно в дом проникало вполне достаточно света, чтобы увидеть, что спальня хозяина тщательно прибрана, выметена и в ней наведен тот строгий порядок, который является верным признаком подготовки к отъезду. Огромная двуспальная кровать была застелена льняным покрывалом, а сверху накрыта целлофановой пленкой. Два небольших ковра лежали свернутые в рулон и упакованные в мешки — от термитов. В корзине для бумаг я нашел с полдюжины старых разорванных багажных квитанций аэропорта Мехико, относящихся к прежним поездкам, и три новые, не побывавшие в употреблении сувенирные сумки авиакомпаний — из тех, какие бесплатно прилагаются к билету и которые Бидерман не позволил бы носить и своей прислуге. Я постоял, прислушиваясь, но в доме царила абсолютная тишина. Единственный звук, доносившийся сюда, был шум Великого Тихого, волны которого ударялись о скалы под домом и рычали от неудовольствия.

Я открыл один из гардеробов — оттуда пахнуло средством против моли. Там висела одежда — льняные кремовые мужские костюмы, яркие брюки и свитера, лежала в коробках с вензелем «ПБ» обувь ручной работы, а в выдвижных ящиках было полно рубашек и белья.

В другом гардеробе находились женские платья, дорогое белье в бумажных упаковках и множество обуви самых разных фасонов и расцветки. На туалетном столике я увидел фото, изображающее мистера и миссис Бидерман в купальных костюмах на трамплине для прыжков в воду, самодовольных и улыбающихся. Фотография была сделана до автомобильной катастрофы.

Во всех трех гостевых спальнях на верхнем этаже — каждая с балконом в сторону океана и отдельной ванной комнатой — не осталось ни клочка материи: все поснимали и убрали. Внутри все комнаты соединялись галереей. С одной стороны галерея была открытой и ограниченной перилами, и с нее можно было наблюдать за происходящим в большом зале внизу, куда с галереи вела лестница. Мебель в зале была зачехлена от пыли. В одном конце зала стояло ведро с грязной водой, емкость с клейкой массой, валялись мастерок и грязные тряпки. Очевидно, в этом месте перестилался участок пола.