Книга Мексиканский сет, страница 134 – Лен Дейтон

— Это были, наверное, срочной службы, — предположил Вернер. — Восемнадцать месяцев — и домой, каждый день отсчитывают. Может быть, даже из Kampfgruppen^[41].

— Нет, Kampfgruppen — это фанатики, — возразил я Вернеру. — Добровольцы, им ничего не платят. Они бы на тебя накинулись.

— Прошло то время, — пояснил мне Вернер. — Сейчас добровольцев не сыщешь. На заводах всеми способами стараются завлечь туда молодежь. Обещают за это сделать бригадиром, мастером. Нет, Kampfgruppen дышат на ладан.

— Это меня устраивает. Значит, теперь можно спокойно проехать через Потсдам с документами, где написано, что ты имеешь право пребывать только в непосредственной близости от Берлина?

— Это тебе все-таки не Восток! — ощетинился Вернер. Всякие нападки на Германию и на немцев Вернер воспринимал как выпады в свой адрес. Иногда я удивлялся, как это его патриотизм уживается с работой на британскую разведку. — Это есть везде — взятки, коррупция. Лет двадцать и больше, когда мы только начали заниматься этим делом, люди таскали секреты по политическим или патриотическим соображениям. Москва платила гроши, просто чтобы покрепче держать агента, они работали на нее почти даром. Сколько сейчас таких людей? Немного. Теперь обе стороны платят за шпионаж большие деньги. Половина таскающих нам секретные материалы с удовольствием продаст их тому, кто переплатит.

— Что ж, это и есть капитализм, Вернер, — сказал я, чтобы уколоть его.

— Не дай Бог быть таким, как ты, — вспылил Вернер. — Если б я верил в это, то ни за что не стал бы работать на Лондон.

— Тебе никогда не приходило в голову, что ты перегибаешь палку в этой работе? — спросил я его. — Денег тебе и без этого хватает, у тебя есть Зена. Какого черта тебе нужно было таскаться среди ночи по Потсдаму и окрестностям?

— Это дело мне нравится с детства. Мне это хорошо удается, ты согласен?

— Лучше, чем мне, — не это ли ты хочешь доказать, Вернер? — Вернер пожал плечами, словно такое и в голову не могло ему прийти. Я продолжал: — Может быть, ты хочешь доказать, что можешь делать мою работу, не пачкаясь в грязи, как это приходится делать мне?

— Может быть, ты вспоминаешь ту историю с хиппи на берегу океана?

— О'кей, Вернер. Раз уж начали… Давай говори, что ты думаешь насчет этих хиппи. Я знал, что рано или поздно мы вернемся к этому.

— Ты обязан был сообщить о своих подозрениях в полицию, — твердо заявил Вернер.

— Вернер, я находился на задании, на задании в чужой стране. Работа, которой я занимаюсь, не вполне легальна. Я не могу себе позволить такой роскоши, как чистая совесть.

— А что ты скажешь насчет дома в Босхэме? — задал Вернер вопрос.

— У меня есть свои методы, Вернер.

— Это ты затеял эту дискуссию, — заметил мне Вернер. — Я никогда не критиковал тебя. Но тебе не дает покоя твоя совесть.

— Вернер, временами мне хочется убить тебя, — не выдержал я.

Вернер отпустил в мой адрес самодовольную улыбку, потом мы оба обернулись на голоса и смех. В зал ввалилась толпа деревенских жителей. Одному из них стукнуло шестьдесят, и он давал обед по этому поводу. Виновник торжества уже до этого приступил к празднованию — я заключил это из того, что он наткнулся на стол и повалил стул. Компания насчитывала с дюжину человек, всем им было за пятьдесят, а некоторые разменяли седьмой десяток. Мужчины надели выходные костюмы, женщины уложили волосы, надели старомодные шляпки. Так вот почему на кухне хотели заранее знать, буду ли я обедать.