Книга Мексиканский сет, страница 136 – Лен Дейтон

— Но Зена ведь молода, она никогда не видела дома, который принадлежал ее семье в Восточной Пруссии?

— Там разрушено все до основания. Кто-то сказал им, что на месте их дома сейчас стоит завод по производству минеральных удобрений. Но она росла, слушая все эти рассказы, Берни. Ты знаешь, что у многих детей бывают фантазии, будто на самом деле они родились аристократами или в семье кинозвезд?

— Да-а?

— Да, бывает. Я, например, рос с мыслью о том, что я, возможно, являюсь сыном тети Лизл.

— А Зена что думала, кто ее мать?

— Ты знаешь, что я имею в виду, Берни. Представь себе: Зена слушает все эти рассказы о многочисленной прислуге, лошадях, экипажах, о рождественских балах, охотничьих церемониях, пышных банкетах, великолепных вечерах с военным оркестром, высокими гостями, танцами под звездами… Зена еще очень молода, Бернард. Она не хочет верить, что все это ушло навеки.

— Тебе лучше убедить ее, что это именно так, Вернер. Это к ее же благу. И твоему тоже.

— Она еще ребенок, Берни. Вот почему я так люблю ее. Люблю за то, что она верит во все эти сказки.

— Но она же не собирается возвращаться?

— Она хотела бы вернуться в то время. Но не в Восточную Пруссию.

— А акцент у нее есть, — отметил я.

Вернер посмотрел на меня таким взглядом, словно я сказал нечто такое интимное о его жене, чего не должен был бы знать.

— Она переняла его от родителей. Странно, правда?

— Не очень, — не согласился я. — Ты более-менее объяснил мне почему. Она же полна решимости осуществить свои мечты.

— Ты прав, — поддержал меня Вернер. В молодости он прошел через увлечение Фрейдом, Адлером и Юнгом. — Это желание — у нее в подсознании, но тот факт, что она избрала речь в качестве средства подражания, показывает, что она хочет, чтобы о ее тайном желании знали окружающие.

Господи, только этого мне не хватало — слушать лекции Вернера по психологии, от которых уши вянут. Сам виноват, это я его подтолкнул на такой разговор.

Я взглянул на стол, за которым продолжалось празднование юбилея. С десертом там покончили, заказали кофе и коньяк, но это будет в баре. И Конрад пригласил всех перейти в другой зал. Однако Манфред не торопился покидать стол. Он нетерпеливым жестом показал Конраду, что слышал его приглашение, и поднял кружку, собираясь произнести еще один тост.

— Слова нашего бессмертного Гете, — произнес Манфред, — обращены к душе каждого немца, когда он говорит: «Бег времени ловите скоротечный. Порядок — вот ему хранитель вечный»^[42]. Люди за столом одобрительно загудели. Потом все выпили за Гете. Когда все поднялись и направились в бар, я сказал:

— Я никогда не ощущаю себя настолько англичанином, как тогда, когда кто-нибудь начинает цитировать великих немецких поэтов.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Вернер, воспринимая мои слова как вызов.

— Такие идеи не найдут в Англии много сторонников — независимо от уровня интеллекта, материального положения или политических воззрений. Я хочу сказать, мой дорогой Вернер, что естество англичанина не приемлет привязки времени к порядку. Особенно если это касается свободного времени. А этот отрывок имеет в виду скорее всего свободное время.

— Объясни.

— У англичанина порядок и свободное время — вещи плохо совместимые. Он любит убить время на возню с лодкой, подремать в кресле на пляже, поковыряться в саду или в огороде, полистать газету, взять в руки какое-нибудь чтиво.