Онлайн книга «Мексиканский сет»
|
В этот момент я прилаживал мокрые брюки над радиатором отопления. — А на закуску — копченого угря, идет? Небольшую порцию, для затравки. А почему ты думаешь, что мой друг едет? — Давайте мама погладит вам брюки, если хотите. — Я решил отдать. — Почему? Потому что был звонок из Шванхайде[39]. Сюда кто-то едет на такси. — На такси? — Это пропускной пункт на границе, — пояснил Конрад на тот случай, если я этого не знаю. — Но мой друг не должен был звонить. Конрад улыбнулся. — В таких случаях звонят сами таксисты. Если они кого-то везут сюда и тот снимает здесь номер, то им причитается с моего папы. Шванхайде — это дорожный пункт недалеко отсюда, там граница уходит на север и расстается с Эльбой. Конрад взял у меня брюки. — Пожалуй, сделайте-ка мне двойную порцию Pinkel с капустой, — попросил я. Вернер успел как раз к обеду. Зал был в самый раз для такой мокрой и прохладной погоды: потрескивающие в печи дрова, закопченный потолок, начищенные медные детали и красные клетчатые скатерти. В таких местах я чувствовал себя как дома, потому что тот же нехитрый интерьер встречал в сотне мест между Дублином и Варшавой, копии с этого интерьера не стеснялись сдирать и в Токио, и в Лос-Анджелесе. Этот интерьер пошел от какого-нибудь художника, штампующего птичек на рождественских открытках. — Как прошло? — спросил я. Вернер пожал плечами. Он ответит, когда сам надумает. Ему всегда вначале нужно было привести в порядок свои мысли. Вернер заказал себе большую кружку пильзеньского. Вернер никогда, казалось, не испытывал потребности выпить чего-нибудь крепкого, что бы с ним ни произошло. Нам уже принесли угря и черного хлеба, а он все еще не покончил со своим пивом. — Проблемы были? — Особых проблем не было, — ответил он. — Спасибо дождю. — Это хорошо. — Всю ночь лил, — сказал Вернер. — Часа в три я проехал Потсдам… — Какого черта ты делал в Потсдаме, Вернер? Ничего себе крюк! — Там дорогу ремонтировали, пришлось ехать в объезд. В Потсдаме так лило! Я там вообще ни души не видел на дороге, ни одной машины. Даже полицейских или военных машин не попалось. Пока не доехал до центра города. До Фридрих-Эбертштрассе. Ты знаешь Потсдам? — Фридрих-Эбертштрассе знаю. По нашим разведданным — я их тебе показывал, — там с наступлением темноты устанавливают контрольный пункт, у Науенских ворот. — Читаешь всякую чепуху, — с удовольствием подколол меня Вернер. — И время находишь. — Ты ведь тоже, по-моему, читал. — Читал. Но вспомнил об этом с запозданием. А в прошлую ночь там устроили проверочный пункт. По крайней мере, там стоял армейский грузовик, а в нем сидели два человека. Они курили, по огонькам сигарет я и обратил на них внимание. — У тебя документы оказались в порядке? Как ты объяснил, что ты там делаешь? Все-таки это в стороне, не положено. — Да, это Bezirk[40] Потсдам. Но я отговорился бы. Сказал бы, что знаки объезда не освещены. Думаю, не я один мог бы сбиться с дороги, пытаясь выбраться обратно на автобан. Но дождь так лил, что этим ребятам не захотелось мокнуть. Я притормозил, чуть ли не остановился, изображая из себя законопослушность. Водитель только приспустил стекло и махнул, чтобы я ехал. — Раньше ведь так не было, правда, Вернер? В прежние времена там делали все по инструкции. Никаких отклонений, точно по инструкции. Даже в отелях отказывались принимать чаевые и подарки. Теперь все изменилось. Теперь никто не верит в социалистическую революцию, теперь они верят в западногерманскую марку. |