Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 69 – Анна Дашевская

— Кстати о Балаяне, – поинтересовалась я небрежно. – Расскажи, что удалось отыскать и разузнать майору Алябьеву и его команде? Уже есть подозреваемый?

— Ну как же, твой шеф.

— Босс.

— Хорошо, твой босс.

— Ну какой из Балаяна подозреваемый? – я махнула рукой. – Всё ж выяснили, по-моему. Что-то у нашей девушки было в прошлом, я уверена, что-то такое, от чего она долго пряталась в Балаяновской квартире. А потом осмелела, стала выходить, завела какую-никакую светскую жизнь, и где-то нарвалась.

Мой собеседник отвечать не стал, только допил водку и поинтересовался:

— Ты десерт будешь?

Десерт в меня нужно было бы упихивать, упираясь коленом, но я же не все вопросы задала! А ответов и вовсе не получила, придётся помучиться.

— Мороженое, – выбрала я. – Ванильное, лимонное и апельсиновое, политое апельсиновым ликёром.

Не поведя бровью, Кузнецов продиктовал мой заказ официантке и кивнул мне.

— Ну, спрашивай, я вижу, что вопрос у тебя на кончике языка висит.

— Ну, висит, – ворчливо ответила я. – Неужели уж такая я прозрачная?

— Нет, это я такой умный, – ухмыльнулся «голос разума».

— Ладно, спрошу. Зачем твоему шефу понадобились бумаги Чевакинского? Версию про умершего сына он озвучил Балаяну, но в неё даже кошка бы не поверила.

Он помолчал, постучал пальцами по столу и посмотрел на меня в упор.

— Давай так. Если заказ будет выполнен, я обещаю, что расскажу тебе истинную причину этого интереса. Если нет… Тогда подставляться и светить личные секреты работодателя не стану. Годится?

— Годится, – кивнула я.

«– Одна из книг хранится в частной коллекции, вторая – в публичном фонде; ни ту, ни другую продавать никто не собирается. Этим все сказано – тут конец и моим хлопотам, и вашим планам. Повторяю: одна из книг настоящая, остальные – поддельные. Но при любом итоге расследования я должен получить то, что мне причитается за работу, и – привет!

«Не слишком ли все просто у вас получается?» – говорила улыбка книготорговца».

Артуро Перес-Реверте. «Клуб Дюма, или тень Ришелье»

Ещё на подъезде к Выдропужску мы услышали колокольный звон.

— Сегодня какой-то праздник? – спросила я у Сергея.

— Не знаю, я не очень-то в этом разбираюсь. Но, судя по силе звука, звонят в том самом храме, который нас интересует.

— Может, это запись?

— Не похоже, – качнул он головой. – Ну да сейчас посмотрим.

Он припарковался на площадке перед церковью, и мы вышли. Колокол продолжал вызванивать что-то праздничное. Кузнецов кивнул на колокольню.

— Вон, смотри, звонаря видно. Вполне себе живой, никакой записи.

И в самом деле, высоко, на третьем ярусе колокольни виднелась тёмная фигурка…

Оказывается, звонили и в самом деле по случаю праздника: крестили младенца. Такого, уже слегка подрощенного, месяцев шести или восьми, я не слишком разбираюсь в мелких детях. Да и в крупным, честно говоря, тоже не очень. Дитя, судя по розовой резиночке в волосах, девочка, одетая в кружевную рубашку, была не слишком довольна холодной водой, и выражала это как могла, то есть, громким плачем. Послушав пару минут, я поморщилась и потянула Сергея за рукав.

— Слушай, я выйду пока, ладно?

— Иди. Только к сараю больше не ходи, – усмехнулся он. – А я послушаю отца Игнатия.

Я бросила взгляд на молодого священника – высокий, с серьёзным лицом, в красивых длинных одеждах, он вел службу, и три или четыре десятка прихожан ему внимали. Тут дитя в кружевах издало особо пронзительный вопль, и я поспешила покинуть храм.