Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 66 – Анна Дашевская

— А где собака была в прошлый раз? – спросила я, расстёгивая ремень безопасности.

Кузнецов только плечами пожал, выпрыгнул из машины и подошёл к калитке. Я последовала за ним. Картинка вокруг была самая идиллическая, хотя слово «скит» звучало строго и даже сурово. Но возле окон цвели люпины и флоксы, вдоль забора расползались мощные плети тыквы, и оранжевые шары уже виднелись под листьями, и выглядело это всё очень… призывно.

Дверь дома распахнулась, пёс вскочил на ноги и замахал хвостом.

Отец Павел был очень немолод, но осанку имел такую, что офисный планктон мог бы только в сторону отползти. Офицерская была осанка. Белоснежная борода тщательно расчёсана, на густых седых волосах ловко сидит чёрная шапочка, скуфья, кажется? Ну да, скуфья.

Господи, каких только слов не нахватаешься в жизни…

— Добрый день, – поздоровался Кузнецов.

Я, словно маленькая собачка, выглянула из-за его плеча и тявкнула:

— Здравствуйте!

Следом за хозяином мы прошли в дом, и меня почти с ног снесло каким-то полузабытым запахом, откуда-то из детства. Почему вспомнилась бабушка?

— Вы обедали? – спросил отец Павел первым делом. – Вижу, что нет. Тогда вот что, руки можно помыть на улице, там висит умывальник, воду я налил в него. А потом прошу за стол. Правда, сегодня пятница, день постный, но надеюсь, не откажетесь?

Пахло, как оказалось, пшённой кашей с тыквой. Ну да, потому мне и вспомнилась бабушка Александра, которая варила такую кашу, а вот после неё это уже никому и в голову не приходило.

Отец Павел поставил на стол небольшую керамическую плошку с прозрачным светлым мёдом и сказал смущённо:

— Молока сегодня не положено, уж простите, но вот мёд неплохой, совсем свежий, при нас качали в Спирово.

Мне в голову пришёл глупый, признаюсь, вопрос, но такая была домашняя обстановка, что я не удержалась и задала его.

— Скажите, а куда собака ваша девалась, когда вы ходили в Спирово? Далеко же идти…

— Далеко? Да что вы, Елена Вениаминовна! – глаза старого священника смеялись. – Приятная прогулка по лесу и среди полей, за беседой и вовсе это время пролетает незаметно. А Черныш со мной ходил, конечно, как же без него. Он на бабочек охотится, большой любитель этого дела.

Каша была вкусная.

Когда тарелки наши опустели и отправились в таз с водой, отец Павел налил в кружки ароматный чай и посмотрел на меня серьёзно.

— Так вот, Елена Вениаминовна, что я хотел вам рассказать… Не знаю, слышали ли вы об истории конфликта между Саввой Ивановичем Чевакинским и выдропужским священником Никифором Афанасьевым?

— Слышала, – кивнула я. – Точнее, читала. Отец Никифор требовал отчёта о расходовании собранных средств, поскольку, по его мнению, храм строился слишком медленно. Чевакинский отчёт предоставил, после чего потребовал наказать священника за ложный донос. Вот чем дело кончилось, не узнала.

Отец Павел усмехнулся.

— Кончилось примерно как в сказке…

— Бух в котёл, и там сварился, – вырвалось у меня некстати.

Да что ж сегодня такое, язык летит на три шага вперёд мозгов!

— Не совсем так. Какое наказание отцу Никифору было назначено, я вам рассказывать не стану, важно то, что храм был достроен, и священник этот, совсем уже дряхлый, принимал участие в его освящении.

— То есть, с Чевакинским он примирился?