Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 71 – Анна Дашевская

— Помню. А потом можно погулять, когда все протру?

— А потом можно погулять, – кивнула бабушка и повернусь к нам. – Чаю?

— Спасибо, Софья Михайловна, но мы уже поедем сейчас, нам бы сегодня в Москву уехать, – отказалась я не без сожаления. – Собственно, я с просьбой и с вопросом.

— Слушаю вас.

— Во-первых, просьба. У вас ведь есть летние яблоки? Не продадите килограмма два? Не хочу покупать у тех, кто вдоль шоссе торгует…

— Вон яблоня, – усмехнулась она. – Берите корзину и собирайте. Вы, Сергей, дотянетесь и до верхних веток, я думаю, вам роста не занимать, а это сорт «Мельба», он среднерослый. Держите корзину.

И она в самом деле протянула Кузнецову корзину, ловко вытащенную откуда-то из-под стола. «Голос разума» открыл рот, закрыл его, крякнул и пошёл к указанной яблоне.

— Садитесь, Алёна, – Софья Михайловна кивнула мне на табуретку, где сидела девочка. – Теперь задавайте вопрос.

— Вопрос… – я вздохнула. – Пока ничего мы не нашли из того, что искали. Осталась одна ниточка, да и та некрепкая. Отец Павел рассказал о документах, которые были переданы в епархиальный архив, но захотят ли они ответить? Да и даже если ответят, нет никакой гарантии, что эти бумаги имеют хоть какое-то отношение к истории Чевакинского, даже что они вообще того времени.

— Согласна с вами. За двести с лишним лет от бумаг могла остаться лишь труха.

— Во-от. Поэтому я хотела попросить вас, как историка и местную жительницу: может, придёт в голову какая-то история, человек, место, с Чевакинским связанное?

— Ну, вообще-то в первую очередь мне в голову приходит наше Пестово, – ответила Софья Михайловна. – А вы не знали? Савве Ивановичу принадлежали две деревни, Вёшки и Пестово. В Вёшках располагался его собственный дом с парком, а вот с Пестово было немного странно. Оно принадлежало ему на паях с другим помещиком, Афанасием Афанасьевичем Перским, и усадьба Перских была именно здесь. Пока оба помещика служили – Чевакинский в Адмиралтействе, а Перский, кажется, по интендантской части, в имениях за всем смотрел управляющий.

— Что, один и тот же? – удивилась я.

— Один и тот же, правда, имя его не сохранилось. А когда Савва Иванович ушёл в отставку, на полгода раньше Перского, то обнаружил, что управляющий воровал не в меру, и приказал того выпороть и списать в крестьяне. Когда же вернулся сосед, у них произошёл из-за этого небольшой конфликт, закончившийся примирением.

— И?

— И, по легенде, Чевакинский сделал для Перского проект перестройки усадьбы.

— А усадьба эта сохранилась?

— Увы. Тому дому так не повезло, как вёшкинскому. В пятидесятых годах девятнадцатого века имение несколько раз перепродавалось, хозяева разорялись, и в конце концов постройка была уничтожена пожаром. Восстанавливать её не стали.

Я вздохнула.

— Это ничем нам не поможет… Но всё равно, спасибо за рассказ. Я всего этого не знала.

Софья Михайловна похлопала меня по руке.

— Попробую ещё повспоминать, посмотрю, что есть у нас в школьном музее. Но особо не рассчитывайте на какие-то находки.

Пришёл Кузнецов с корзиной яблок, мы переложили их в пакеты, скомканно попрощались и уехали. Я молча смотрела на мелькающий за окнами лес, поля, снова лес, стадо коров, опять лес… Наконец Сергей выбрал место, где наш джип никому не мог помешать, остановился и спросил, заглянув мне в лицо.