Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 70 – Анна Дашевская

За асфальтированной площадкой для машин росли несколько березок, под ними стояла скамейка. Я села, привалившись спиной к дереву, вытянула ноги и стала рассматривать церковь, как рассматривала бы гравюру в старинной книге, вникая в мельчайшие детали. Симметричный фасад с высокими тосканскими колоннами, застеклённая арка входа, колокольня… Никаких завитков, асимметрии, неправильностей – строгие линии, лаконичный декор. Да какое там барокко, чистый ампир! Получается, что не держался архитектор за вышедший из моды стиль, заинтересовался новыми веяниями?

Прислушалась: голос отца Игнатия, уже не творящего молитву, а с кем-то разговаривающего ласково. Невнятный гул разговора людей, выходящих из церкви, пробивается только пронзительный голос женщины, призывающей всех скорее за стол. Больший круг – лай собаки, стук топора о дерево, девушка напевает какую-то модную мелодию. Ещё дальше лес, какая-то птица, повторяющая одну короткую фразу…

— Сидишь, молчишь, гадости думаешь? – раздался за моей спиной голос Кузнецова.

Открыв глаза – и когда я успела их закрыть? – я ещё раз посмотрела на фасад церкви и встала.

— Поговорил с отцом Игнатием?

— Очень коротко. Но в общем-то, можно было и обойтись, он в исторические детали не погружается. Да Игнатий и не из Афанасьевых…

— Тогда поехали.

— Отец Игнатий посоветовал проехать до моста, посмотреть остатки путевого дворца, и на ту сторону реки. Там более жилая часть села, а здесь, по левому берегу, больше старых заброшенных домов, – говоря всё это, Кузнецов открыл машину и сел на водительское сиденье. – Как и многие города и сёла вдоль старой Государевой дороги, Выдропужск стал чахнуть с постройкой Николаевской железной дороги. Совсем не зачах, конечно…

— Но зрелище печальное, – согласилась я, глядя на старые бревенчатые двухэтажные дома с выбитыми окнами, перекосившимися дверями, окружённые одичавшими садами и мощными сорняками.

Дома эти строились для жизни, чтобы в них бегали дети, пили по вечерам чай на веранде, ссорились и мирились; чтобы лаял дворовый пёс, и будил поутру петух.

— Давай заедем к Софье Михайловне в Пестово, хочу летних яблок купить, – сказала я, когда мы пересекли мост.

— А по дороге в Москву не купишь?

— Здесь лучше.

Не говоря ни слова, Кузнецов развернулся и поехал в сторону Пестова.

Софья Михайловна была дома. Вместе с девочкой лет двенадцати она сидела в саду под яблоней за большим столом, на котором поверх расстеленной газеты была высыпана гора грибов. Рядом с хозяйками были расставлены тазы, в которых уже очищенные грибы сортировались по видам – белые, подосиновики, моховики, лисички… В совсем небольшом тазике, литра на два, лежали грибы, при виде которых я ахнула.

— Рыжики! Здрасте, Софья Михайловна.

— Здравствуйте, Алёна, – улыбнулась она и кивнула моему спутнику. – Добрый день. Да, повезло нам с Танюшей сегодня, видите, какой урожай. Несмотря на субботу… Вот завтра уже всё соберут подчистую, можно и не ходить.

— Ой, как я вам завидую… – я вздохнула. – А я года два за грибами не ходила. Ну, ничего, сейчас вот закончим наши дела, попрошу у босса отпуск и уеду куда-нибудь грибы собирать.

— Катюша, – хозяйка повернулась к внучке. – Отнеси в дом рыжики и начни протирать тряпочкой, ты помнишь, как?