Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 39 – Анна Дашевская

— Сделай шаг назад и встань за моей спиной.

Я так и сделала, но тут в руке «голоса разума» появился предмет, который я уж вовсе не ожидала увидеть. Небольшой никелированный пистолет.

— Нельзя её убивать, у неё дети, – сказала я.

— Я не собираюсь, просто пугну.

— Не нужно, Сергей Михайлович, – в разговор вступил новый собеседник. – Я знаком с этой собакой, правда, Белка? И она не нападёт. Иди, Белка, иди, тебя дети ждут. Ну, вот и славно… – он дождался, пока собака, рыкнув в последний раз для порядка, уйдёт в сарай, и повернулся ко мне. – Вы, я так понимаю, Елена Вениаминовна?

— Просто Алёна. А вы… здешний священник?

Что-то неуловимое в его облике наводило на эту мысль, я даже поняла, что – одежда обычная, как у всех, джинсы и футболка, серая, без рисунков; ну, борода есть, короткая и аккуратно подстриженная… Какая-то строгость во взгляде? Не знаю…

— Нет, улыбнулся мужчина. – Я… ну, скажем так, церковный староста, зовут меня Иван Константинович. Я живу вон в том доме, – и он кивнул в сторону ближайшего к церкви дома, с оштукатуренным первым этажом и деревянным вторым. – Позволите предложить вам чашку чая? Как раз и самовар поспел.

Тут я поняла разом несколько вещей.

Во-первых, есть меня не будут, и даже не покусают.

Во-вторых, мы нашли кого-то, кто существует внутри социума Выдропужской церкви, и значит, он может дать подсказку, куда двигаться дальше. А двигаться придётся, я уверена, что последний проект архитектора в церкви храниться не может.

В-третьих, сейчас дадут чаю. И к чаю, может быть, каких-нибудь сухарей насыплют, потому что я сдуру, по своей московской безалаберности, не взяла с собой даже бутерброда с сыром. На часах, между прочим, почти три, завтракали мы в восемь, и мой желудок сейчас уже начнёт переваривать меня изнутри.

Тут «голос разума» совершенно поразил моё воображение: он подошёл к машине и достал из багажника большой пакет.

— Я тут прихватил кое-что с собой, как раз к чаю и подойдёт.

Хлопнув пару раз глазами, я поспешила за мужчинами.

Из пакета появились вначале коробка конфет, потом небольшая головка сыра, несколько упаковок какой-то мясной и колбасной нарезки, жестянка с хорошим чаем, что-то ещё. Я наблюдала и корила себя за несообразительность: ведь знала же, что придётся с людьми разговаривать! Нет, привыкла кавалерийским налётом, шашки наголо… Тоже мне, охотник за книгами!

— Вот за это спасибо! – Иван Константинович вытащил из кучки продуктов чай. – Вот это отлично! А то у нас в «Магните» на том берегу сыром и колбасой ещё можно разжиться, а чай у них только в пакетиках…

На столе и в самом деле стоял самовар, настоящий, не электрический, лежали горкой пряники и стояла плошка с мёдом. Хозяин дома нарезал хлеб и разлил чай. Я впилась зубами в бутерброд и едва не застонала от счастья.

— А собака та здоровенная чья?

— Ну, вообще-то она у Марьи Николаевны жила, тут через три дома. Но тётка Марья к дочери в Торжок уехала и задержалась там, вроде заболела. А Белка ушла рожать вот туда, в сарай. Меня она признаёт, слушается, и я кормлю её, и ветеринара к щенкам вызывал.

— Ветеринара?

— А как же! За её потомством очередь стоит, охранники будь здоров какие. Вот ещё пара недель, и она их натаскивать начнёт, а к началу октября и раздадим. Вы сегодня удачно попали, – Иван Константинович перевёл разговор на другую тему. – Завтра я уеду, жену с детьми от родни забирать. А отец Игнатий может и на несколько дней задержаться в скиту. Так что, если вопросы какие про церковь нашу – задавайте.