Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 36 – Анна Дашевская

— Не подскажете, мы что-то заблудились, как бы нам в Вёшки попасть?

— В Вё-ошки? – протянула одна из джинсовых, на ней была футболка с черепом, молнией и надписью ACDC. – А зачем вам туда? В Вёшки и не ездят теперь.

— Да там и не живёт никто, – подхватила вторая, в белой футболке с разноцветными кляксами.

— Как же? – влезла я немедленно. – Там же вроде шестьдесят человек оставалось.

— Э, милая, когда это было? Кто помер, кто уехал, остальные вот к нам сюда перебрались. Вот, Софья Михайловна из Вёшек, – и она кивнула на третью женщину, в платье, до этого момента молчавшую. – Скажи, Софья?

— Софья Михайловна? – повернулся к ней и Кузнецов.

Женщина смерила его взглядом и спросила:

— А вы кто же будете?

— Мы… – замялся он, не зная, как сформулировать цель нашей поездки.

Я же решила, что скрывать нам нечего, и бухнула прямо.

— Мы ищем информацию об усадьбе Вёшки, вот и хотели поговорить с кем-то из деревни, может быть, знают что-то о её судьбе.

— Усадьбы уже много лет, как нет, – покачала она головой.

— Во время революции сожгли?

— К счастью, нет. Перенесли.

— Как это?

— А вот так, разобрали и перевезли. В Домославле школа сгорела в двадцать восьмом году, а усадьба уже к тому времени года два как пустовала. Поначалу в ней леспромхоз разместили, да им места мало было, потом сельсовет. Потом сельсовет в Домославль перебрался, там населения всегда больше было. Ну так вот, как школьная изба сгорела, решили заново не строить, а использовать пустующий дом 10).

________

10) На усадьбу в Вешках, судьба которой неизвестна, проецируется авторской волей история усадьбы Гумилёвых в Слепнёво, которую в 1939 году разобрали и перевезли в село Градницы именно для школьного здания.

— Вот это да… – только и смогла сказать я.

Сергей Михайлович только присвистнул восхищённо.

Но оказывается, рассказчица ещё не закончила.

— Моя бабушка в той школе работала, так она рассказывала, что перевезли не только сам дом, но и мебель, что в нём была.

— Ну ясное дело, не бросать же было хорошие и удобные вещи, – я кивнула. – Удобные же?

— Наверное. Я сама их не видела, в моём детстве мы в Торжке жили, я там и училась, и училище закончила.

— Педагогическое? – спросила я почему-то.

Наверное, вчерашним разговором с тётушкой навеяло.

— Да, по истории специализировалась, а потом приехала сюда и в Слепнёво, в райцентре, в школе преподаю.

Тут наконец голос прорезался и у господина Кузнецова.

— Не далеко до Слепнёва?

— Десять километров. Ну, чуток побольше, десять – это как птица летит, а дорога петляет.

— И как же вы добираетесь?

Софья Михайловна усмехнулась.

— На машине, представьте себе. А зимой – на снегоходе, очень удобно. Ещё и соседок иной раз прихватываю.

Тут тётки в джинсах активно закивали, потом одна их них прихватила другую за локоть и сказала:

— Пойдём, Наташ, люди разговаривают, а у нас с тобой дела. До свидания, – она кивнула нам, потом повернулась к Софье. – Так ты за грибами завтра пойдёшь?

— Непременно. Зайду за тобой часов в восемь, – кивнула та.

— Вот и хорошо.

Кузнецов нахмурился и спросил нетерпеливо:

— Так что же, Софья Михайловна, в Вешках никто и не живёт?

— Ну, разве что отец Павел, – она покачала головой. – Вот только не скажу, там он, или в Выдропужск ушёл. Он раньше в тамошнем храме служил, а потом передал приход отцу Игнатию, а сам в Вешках себе вроде как скит устроил. Кажется, книгу он пишет философскую… Врать не стану, не знаю.