Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 37 – Анна Дашевская

— Отец Павел, – проговорил Кузнецов медленно. – Скажите пожалуйста, а как же он до Выдропужска добирается?

— Тю-ю! Да тут пешком полчаса до храма-то! Через лес по тропке, и пришёл уже. Ладно, заговорилась я с вами, а дела в деревне всё не переделать, правы девки мои.

Мы попрощались и пошли к машине, но я не выдержала: бегом догнала женщину и спросила:

— Софья Михайловна, а имя Елены Вениаминовны Литвиновой вам знакомо?

— Конечно.

— Вы у неё учились?

— Ну что вы! – смешок у неё получился деликатный. – Елена Вениаминовна уехала из Торжка в пятьдесят шестом или седьмом году, а я поступила в семьдесят восьмом! Но именно Елена Вениаминовна и её муж сделали историю одним из главных предметов в нашем педучилище, и это, насколько мне известно, по сей день так. Их фото висят на втором этаже, и историческая справка. А почему вы спрашиваете?

— Я её внучка, меня и назвали в её честь…

Софья Михайловна улыбнулась.

— Что же, поздравляю, у вас хорошая наследственность. Обращайтесь, если будет нужно, всего вам доброго!

В машине господин Кузнецов дождался, пока я пристегнусь и спросил не без яда:

— Что, удачно прошли секретные переговоры?

— На высшем уровне, – сладко улыбнулась я.

— Не поделитесь?

— Не-а. Это моё личное дело, оно таким и останется.

Вроде бы ничего секретного нет в том, что мои недальние предки работали в Торжке, можно бы и рассказать. Но как же меня взбесил его тон! Вот передать не могу, насколько этот человек меня раздражает, с каждой минутой нашего общения – всё больше.

Он открыл уже рот, наверное, чтобы сцедить ещё пару капель отравы, но я его опередила.

— Предлагаю доехать до собора, это действительно недалеко. А там посмотрим, возвращаться в Торжок или попытаться найти дорогу в Вёшки, согласны?

— Целиком и полностью, – Кузнецов чему-то усмехнулся и тронул машину.

* * *

До церкви Смоленской иконы Божьей матери было и в самом деле рукой подать. Мы остановились на скупо усыпанной гравием площадке и вышли осмотреться. Храм… впечатлял. Его можно было брать целиком и переносить на любую площадь любой столицы мира, и не было бы стыдно тому волшебнику, который бы это сделал.

Кузнецов сдавленно выругался и тут же извинился.

— Прошу прощения, не сдержался. Но я не ожидал такой… такой мощи и величественности. И где, боже мой? Что тут есть поблизости, кроме сараев?

Я огляделась и ткнула пальцем влево:

— Вон, дома. И вроде бы даже жилые, собаки гавкают, дымок из трубы идёт. И несколько домов мы проехали. Это окраина Выдропужска, как я понимаю, если верить карте, так основная часть села на другом берегу, за мостом.

— Почему ж здесь построили?

— Потому что близко к когдатошнему имению Вёшки. А прочее население может дойти пешком или молиться в другой церкви. Тут в те времена было население под десять тысяч – а считали-то только мужчин! Или считали тогда уже по головам, а не по хозяйствам? Но, в общем, церквей должно было быть немало… – я подошла ближе к входу, и справа от двери заметила скромную табличку с надписью, высеченной на мраморе: «Здесь похоронен в фамильном склепе в 1779 году великий архитектор Савва Иванович Чевакинский».

— Орфография вполне современная, так что это недавно поставили, – сказал за моей спиной Кузнецов. – Надо полагать, склеп внутри. Войдём?