Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 38 – Анна Дашевская

И мы вошли.

Если снаружи церковь выглядела почти отремонтированной, то внутри был разор: полы, снятые до земли, и по ним проложены дощатые мостки к простенькому столику; на столике вышитая салфетка, поверх неё раскрытая книга. Штукатурка со стен сбита до кирпича, а там, где она сохранилась, видны остатки фресок – византийские глаза святых, красные и зелёные складки тканей, дальний золотой город…

— Ты посмотри, какие потрясающие арочные конструкции! – от восторга я даже не заметила, что назвала своего спутника на ты. – Конечно, отделка вся разрушена, но за счёт этого видно совершенство замысла и исполнения.

— Крыша отремонтирована, – заметил практичный «голос разума». – А внутри… тут, конечно, начать и закончить, но если взяться, то это куда меньше работы, чем строить заново.

— Только никому не надо, – заметила я мрачно.

Положила в ящичек для пожертвований купюру и вышла. Кузнецов последовал за мной.

— Обойдём вокруг? – предложил он.

— Пошли.

За спиной церкви было кладбище, полого спускающееся к реке. Судя по крестам, прислонённым к стене возле апсиды, здесь всё ещё хоронили иной раз, но в первом ряду возле храма были могилы стародавние, конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Чёрный кот с белой манишкой вышел из-за чугунного столбика, беззвучно мяукнул и обернулся, словно подсказывая – вот сюда стоит поглядеть. Кузнецов прочёл надпись и сказал:

— Ого! Ректор Варшавского университета, как же его сюда занесло?

Порыв холодного ветра дёрнул полу моей рубашки, влетел за шиворот и пробежал по спинет. Я поёжилась.

— Пойдём дальше? Может, в церкви кто-то появился?

Но там по-прежнему не было никого.

— Пойду к ближайшим домам, посмотрю. Спрошу, где отыскать местного священника, – сказал Сергей Михайлович. – Ты как, со мной.

— Нет, я тут поброжу. Спущусь к реке.

Говоря честно, была у меня ещё одна проблема, которую хотелось решить срочно. После завтрака прошло уже четыре часа, и желание уединиться в кустиках становилось нестерпимым. Поэтому, стоило моему сопровождающему направиться в сторону тех самых домов, где виднелся дымок и лаяла собака, я бодрой рысцой поскакала по тропинке вниз, к реке, искать подходящий кустик…

Речка Тверца здесь была неширокой, заросшей травой и кувшинками. Как и всё село, она пришла в упадок, только Выдропужск, стоявший на ямском тракте, на Государевой дороге, загубила дорога железная, а река постепенно стала пересыхать. Ещё немного, и превратится она в ручеёк…

Тропинка шла вверх, справа я увидела наконец-то довольно крепкий деревянный дом, стоящий внутри церковной ограды – дом священника? Или сторожка? Слева громоздился полуразвалившийся сарай, от которого внезапно раздалось довольно громкое, и скажу прямо, страшноватое рычание…

Собака.

Большая, даже очень, покрупнее овчарки, с широкой грудью, как у ротвейлера, и массивной головой. А сколько там зубов, мамочки мои! И понятна причина агрессии: явно кормящая сука, видимо, там в сарае у неё гнездо…

Ладно, рассудить-то я всё отлично рассудила, вот только делать что?

Замерев на месте, я разглядывала облака, берёзы по берегу реки, дорожку, стараясь даже не коситься в сторону сарая и собаки. Рычание слегка затихло, но вдруг возобновилось с ещё большей злостью, и в тот же момент спокойный голос Кузнецова произнёс негромко: