Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 33 – Анна Дашевская

— Забрать книги?

— Хотя бы увидеть.

— Понятно… – я помолчала, потом решилась задать вопрос, не дававший мне покоя. – Что ты имела в виду под способностями? Бабушкины способности, которые передались или не передались мне.

— А ты сама не догадалась? – Ядвига Феликсовна подняла бровь. – Хм, не такая ты и сообразительная, как мне казалось… Елена Вениаминовна умела видеть, понимаешь. Вещное зрение. Она брала в руки предмет и могла о нём рассказать… ну, многое. Время создания, иногда имена владельцев. Несколько раз бывало, что получалось и описать какие-то события, происходившие рядом с письменным столом, кавказской саблей или старой чашкой.

— Или книгой, – подсказала я.

— С книгами у неё получалось меньше. А вот ты именно их и слышишь, сколько я понимаю. Так?

— Наверное, да… Я… Мне надо об этом подумать.

— Вот и хорошо, – она улыбнулась. – Иди и подумай, можешь даже подремать, это тоже способствует размышлениям.

Я ушла в свой номер, растянулась на кровати и стала мысленно перебирать полученные сведения. Чтение предметов или, как тётушка его назвала, вещное зрение – ладно, я предполагала что-то подобное. Вначале просто пользовалась, почти бессознательно, потом стала вызывать его уже с пониманием и направленно. И ещё об одной стороне этого умения я не сказала Ядвиге Феликсовне: о том, что я слышу окружающее пространство. Это началось не так давно, года два назад, и сперва ограничивалось квартирой или помещением магазина. Потом купол расширился и стал накрывать собой дом и соседние дворы. А теперь я слышу то, что происходит вокруг в радиусе двух-трёх кварталов…

Кстати, интересно было бы попробовать, получится ли этот фокус в Торжке? В Калуге не вышло, но там я была очень напряжена. Закрыв глаза, я потянулась за пределы номера – вот горничная запирает дверь технической комнаты, вот кто-то плещется в бассейне – о, а тут и бассейн есть? Вот девушка на рецепшен говорит по телефону, на парковке кто-то выходит из машины и вытаскивает чемоданы.

Совсем рядом дорога и машины, они едут на мост, а под ним река, заболоченная, несудоходная…

Под эти мысли я и в самом деле уснула, да так крепко, что и от телефонного звонка проснулась не сразу.

— Алён, ты что, и правда спишь?

— Сплю, – буркнула я. – Ты ж сама велела!

— Да два часа прошло, уже без четверти восемь! Нас ждёт ужин, и я чувствую, он будет весёлым.

— Через пятнадцать минут я буду готова.

Ну, джинсы не мнутся, хоть в них спи, хоть что, так что мне довольно было умыться, намазаться лёгким кремом, чуть подвести глаза карандашом и пальцами расчесать волосы. Идеальная стрижка, на мой взгляд – махнула пару раз рукой, и причёска лежит как надо. Никаких муссов, лаков и долгих укладок.

Когда мы вошли в ресторан, я поняла тётушкины мрачные пророчества насчёт веселья за ужином: оркестр было слышно ещё в коридоре. И певицу тоже. И исполняемый ею хит не то восьмидесятых, не то девяностых годов. Мы переглянулись и решительно распахнули дверь; звуковой волной меня практически вынесло наружу.

Портье посмотрела на нас с сочувствием и сказала:

— У нас там юбилей отмечают, шестидесятилетие. Замдиректора золотошвейной фабрики празднует.

— Наши поздравления, – процедила сквозь зубы тётушка. – Может, есть какой-то другой ресторан?