Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 31 – Анна Дашевская

— Двести пятьдесят лет, – протянула тётушка, разглядывая ногти. – Новые владельцы, которых вряд ли так уж интересовала архитектура, ещё одни новые владельцы… имение ветшает, барский дом разрушается, а потом семнадцатый год и революция… Я бы поставила коробку хороших конфет против гнилой картошки, что, если что-то и было оставлено просто в доме, то это погибло безвозвратно.

Я снова пожала плечами; у меня так какая-нибудь мышца растянется и будет производственная травма, ей-богу!

— У нас есть заказ. Найдём мы рукопись или нет, сохранилась она или была мышами съедена, я должна искать и найти если не документ, то доказательства того, что его не существует.

— Очень… правильная позиция, – краешком рта усмехнулся Сергей Михайлович. – Давайте обсудим конкретный план. Я бы предложил ехать на моей машине, что там за дорога к этим Вешкам, неизвестно.

— В любом случае вы едете на вашей машине, – перебила его Ядвига Феликсовна. – А Алёнушкин «Пежо» забираю я, у меня свои дела здесь в городе.

Господин Кузнецов и бровью не повёл на эти слова, хотя многое могло бы ему показаться странным. Ну в самом деле, что за дела могут быть в маленьком тихом Торжке у блистательной Ядвиги Феликсовны? Да и я, скажем прямо, на Алёнушку похожу разве что небольшим ростом да серыми глазами…

— Очень хорошо, – мой завтрашний шофёр посмотрел на меня. – Во сколько вы хотите выехать, Алёна?

— В девять? – предложила я. – Я бы начала с Вешек, но представления не имею, во сколько у них начинается жизнь.

— Деревня, коровы… Рано, я думаю.

— Тогда к девяти утра они могут куда-то уже и разбежаться. В поле сейчас что-то делают?

— Скорее, в огороде. Приедем – увидим, – Кузнецов повёл рукой. – В конце концов, тут дороги шестьдесят километров, можно и ещё разик съездить.

— Договорились. Значит, в восемь завтрак, в девять выезжаем. Хочется надеяться, что на завтрак будет хотя бы омлет.

Сергей Михайлович и Ядвига Феликсовна фыркнули так слаженно, что я могла бы заподозрить их в чём-нибудь предосудительном, чем они регулярно занимаются именно в этой гостинице.

— Могу ли я пригласить вас поужинать, дамы, раз уж с обедом у нас не вышло?

— Пожарскими котлетами? – улыбнулась тётушка. – Хорошо, забронируйте столик на восемь вечера. А мы пока вернёмся к себе и, так сказать, почистим пёрышки.

* * *

— Ну что, – спросила Ядвига Феликсовна, когда мы подошли к нашим комнатам. – У тебя сядем или у меня?

— Да всё равно. Это твоя дверь? Вот и пойдём.

Номер наши были как бы зеркальными: в моём изголовье кровати находилось от двери справа, в тётушкином – слева. Всё же прочее, включая цвет обоев и невнятный эстамп на стене, полностью совпадало.

Я села на стул, тётушка расположилась в кресле.

— Итак, ты желаешь знать больше о своих бабушке и дедушке, родителях отца. Ладно… Будешь спрашивать, или я расскажу так, как полагаю правильным?

— Ты рассказывай, – почему-то голос мой звучал хрипло. – А я ещё спрошу.

— Ладно, – повторила она. – Итак, в конце сорок девятого года они оставили свою квартиру в преподавательском корпусе, уволились из университета и уехали из Москвы в Торжок. А в начале июля пятидесятого, как ты помнишь, родился твой отец.

— Ты предполагаешь, что поэтому они и сорвались? Потому что поняли, что будет ребёнок?