Книга Грибная неделя, страница 113 – Анна Дашевская

— Если б знала, не взяла бы грех на душу, – громко сказал Михал Михалыч.

— Вы совершенно правы, господин Карабанов, – кивнул следователь. – Ну, а о том самом втором «но» вы можете догадаться, если вспомните, так сказать, физические параметры Андрея Тманцева.

— Она не могла сама дотащить тело от бильярдной до лестницы, – громко сказала Тамара.

Не столько было в гостиной народу, чтобы сказать «толпа загудела», однако одобрительные выкрики типа «точно» и «правильно» я расслышала.

— Вы совершенно правы, Тамара Максимовна. Ну вы ведь помните, что у нашей предприимчивой дамы есть сын?

— Я признаю свою вину, – послышался чёткий голос Екатерины Дмитриевны. – Да, я убила Андрея Таманцева. Одна, без чьего-то ещё участия. Правда, у вас нет никаких прямых улик…

— Есть, – Поволяев широко улыбнулся. – Мы ведь нашли нож для колки льда, которым и была поставлена последняя точка. Так вот, на рукояти этого ножа и внутри поставца, в том месте, где нож крепится, были обнаружены чёткие отпечатки пальцев. Господин Лозовой, можете объяснить?

— Конечно! – голос Миши звучал так спокойно, словно он пересказывал сюжет скучного романа, прочитанного в поезде. – Вы же знаете, что я краснодеревщик? Ну вот. Работа эта спросом не пользуется сейчас, я давно деревом не занимался, но руки-то помнят! Вот я и решил посмотреть хорошо сделанную вещь.

— Когда? – подался вперёд капитан Долгов.

— Что – когда? – переспросил Миша.

— Когда именно вы решили посмотреть эту «хорошо сделанную вещь»?

— Ну-у… мы тут в бильярд играли дня два назад, вот я и заинтересовался…

— Два дня?

— Да. Лёш, скажи, мы ж с тобой играли!

Алексей пожал плечами.

— Видите ли, Михаил, – Долгов присел на угол стола и стал говорить задушевно, словно плохой актёр в роли священника. – Видите ли, вы себе даже представить не можете, сколько всего могут рассказать современному учёному папиллярные линии и потожировые следы. Например, можно установить, какими человек страдает заболеваниями, врождёнными и благоприобретёнными, узнать его возраст… А уж выяснить, когда именно эти следы оставлены – так вообще проще пареной репы! Понимаете? – он смотрел на Михаила в упор, но тот молчал, опустив голову. – Понимаете, – кивнул Долгов. – Вы трогали нож не два дня назад, а больше семи. Это вы добили им Таманцева, а потом вместе с вашей почтенной матушкой перенесли тело к лестнице. Зачем, кстати? Молчите? Ну ладно, всё равно узнаем. Так что, Дмитрий Михайлович, задерживаем и увозим?

Поволяев кивнул. Впрочем, он смотрел неотрывно на Екатерину Дмитриевну, и кивнул явно механически.

— У меня один вопрос, может быть, даже и последний на сегодня, – тихо проговорил следователь. – Почему вы решили, что в случае смерти Андрея наследство перейдёт к вам?

— Потому что я тоже её племянница. Точно такое же кровное родство, – Екатерина Дмитриевна говорила холодно и отстранённо, словно телевизионный диктор. – Так почему ему, а не нам?

— Может быть, потому что Андрей с ней постоянно общался, ездил к ней и принимал у себя? – Поволяев покачал головой. – Родственников не выбирают, но можно выбрать, с кем из них ты на самом деле близок. И повторюсь, в плане наследства голландское законодательство очень однозначно. Вы не упомянуты в завещании, значит, вы не можете получить имущества покойной. Точка. И кстати, а как вы собирались избавиться от Ирины? Мужу-то наследует она!