Книга Грибная неделя, страница 112 – Анна Дашевская

И он ловким жестом вернул страшноватую штуку на место.

— Ну вот, видите, ещё на один вопрос мы ответили – как? Осталось два, почему и кто… – Поволяев снова потёр нос. – Не устали? – молчание было ему ответом. – Тогда продолжим. Одной из версий было наследство, недавно полученное Андреем Таманцевым. Наследство большое, весьма существенное и финансово и… как бы это сформулировать… Статусно, что ли. Родная тётушка Таманцева скончалась в Нидердандах, Андрей съездил туда и всё оформил. Оставлено было завещание, никаких других претендентов вроде бы и не нашлось… Или нашлись? Что скажете, Ирина Васильевна?

— Близких родственников у Андрея не было, – ответила Ирина, глядя в пол. – Ещё до нашего брака он сказал, что есть дальняя родня, с которой он не общается уже давно, это всё. Какая именно дальняя родня, я не знаю.

— Во-от, – следователь воздел указательный палец. – А мы узнали. У Елены Владимировны Ван Дорт был младший брат Вячеслав, отец убитого. А ещё была сестра Ольга, старшая, и намного, почти на двенадцать лет. Эта Ольга от семьи отделилась сразу, как ей исполнилось восемнадцать, и больше ни с кем из них не общалась. Умерла она лет десять – пятнадцать назад, что неважно для нашей истории.

Если бы я не смотрела практически прямо на Екатерину Дмитриевну, я не увидела бы… Но она дёрнулась! Я взглянула на Поволяева и поразилась: он выглядел сейчас, словно кот, уже почти сцапавший мышь. Мёртвая тишина стояла в гостиной, даже дождь за окном перестал стучать. У меня свело пальцы правой руки, я перевела на них взгляд и удивилась: оказывается, я вцепилась в Алексея, да так, что от моих ногтей на его руке появились глубокие следы.

— Ольга Владимировна была замужем, и родилась у неё дочь, а потом и внук появился, – следователь продолжал говорить, не отрывая взгляда от Екатерины. – И когда пришло известие о кончине госпожи Ван Дорт, эти достойные люди решили: а почему всё наследство – Андрею? Надо делиться!

— Да кто же это, скажите уже! – не выдержала Ольга.

— А вы ещё не поняли? – Поволяев хмыкнул. – Ну, тогда разрешите вам представить: вот дочь Ольги Вячеславовны Таманцевой, в браке Ломакиной, Екатерина Дмитриевна.

— Так она же Щукина? – Оля продолжала допытываться.

— По первому браку Добровольская, по второму – Лозовая, – тут громко ахнула Леночка, – по четвёртому – Щукина. Екатерина Дмитриевна предусмотрительно сохранила паспорт с фамилией по первому браку, с ним и обратилась к голландским нотариусам.

Галина Петровна шумно втянула воздух, так же шумно выдохнула. Потом встала с дивана, где сидела рядом со своей заместительницей, посмотрела сперва на Екатерину, потом на Поволяева.

— И что, она сама убивала?

— Сама, но с помощником, – кивнул Поволяев.

— Спасибо, Дмитрий Михайлович, я поняла.

Неторопливо Галина Петровна подошла к дивану, на котором сидел Олег и села с ним рядом.

— А помощник-то кто? – снова Ольга.

— Вы позволите, госпожа Карташёва, я закончу? Спасибо. Так вот, мы направили запрос голландским нотариусам, и в пятницу получили от них ответ, где было названо имя и фамилия. Когда Ирина Васильевна сообщила, что её муж планировал в ближайшее время лететь в Нидерланды – надолго лететь, обращаю ваше внимание! – стало понятно и то, почему преступление было совершено именно сейчас. Времени не оставалось, Андрей придёт к нотариусу и узнает, что есть ещё претендент на наследство. Значит, пора действовать! Казалось бы, всё ясно, преступник выявлен, осталось провести задержание и закрывать дело. Но… есть одно но! Даже не одно, а два! Первое – то, что по голландским законам при наличии завещания стороннее лицо, не упомянутое в документе, не может получить наследственное имущество. Никаким образом, ни по суду, никак. Если дом в Амстердаме завещали Таманцеву, то после его смерти право на наследство имеет Ирина Таманцева и никто другой. Этого не знала госпожа Щукина-Лозовая-Ломакина-Добровольская…