Книга Искатель, 2008 № 01, страница 73 – Журнал «Искатель», Песах Амнуэль, Ирина Агапова, и др.

1. Логово, столетний сверчок и Время Времен

Почему такие жилища возникают время от времени, раз в тысячелетие, в каком-нибудь определенном тихом уголке, никто не знает. Но они появляются, как только наступает их час, и начинают… подыскивать себе жильцов.

Да-да, именно жилище подыскивает себе обитателя. И как ни стараются ушлые многоопытные риелторские жулики сбыть с рук странный особняк, ничего-то у них не выходит, кроме неприятностей, да таких, что скоро они опускают руки и стараются больше ни на словах, ни на деле не касаться проклятого логова. Ибо войдет и в него и навеки поселится только тот, кто также проклят.

Еще в советские времена не столь далекого XX века непривычной готической красоты особняк на окраине города начала себе строить какая-то партийная «шишечка». Но забыла «шишечка» то ли посоветоваться, то ли поделиться с еще более «шишковитыми шишками», и довершить дело с особняком ей не дали — после завершения внутренней отделки двух ни в чем не повинных штукатуров нашли мертвыми в стенах дома; было затеяно следствие, которое затянулось на годы. За это время «шишечку» то ли расстреляли, то ли сослали в сумасшедший дом, то ли она вместе с семьей бежала за границу.

Так это или иначе — никто не помнит. Но дом оказался покинутым и на долгие годы предоставленным самому себе. Мало кто знал, что дом был выстроен на месте, где почти двести лет назад было запахано древнее цыганское кладбище. Может быть, потому что его фундамент вдруг пустил дьявольские корни в древних подземных склепах, может, еще по какой причине, но его судьба началась так таинственно… Впрочем, самому дому это даже нравилось.

К дому старались не подходить, ибо он вселял почтение и трепет, но издалека за ним наблюдать любили, так как ничего подобного в этих краях никогда не видели. Фасад его, с пирамидальными колоннами, диковинными лепными арками и водосточными трубами, выполненными в виде замысловатых фигурок рогатых собак и крылатых кошек со змеиными хвостами, можно было сравнить с пугающей изысканностью старинных соборов Сицилии или гордым одиночеством родовых замков туманного «зеленого острова». Те, кто смотрел на логово во время заката, видели, как каменная кладка меняла свой цвет и из пепельно-серой превращалась в пурпурную. Никто не знает, был ли дом таким многогранным с самого своего начала или приобрел все эти особенности, питаясь едкой пылью времен. Но он все больше и больше прорастал диким виноградом и плющом, которые никто не сажал, а заодно — множеством легенд-небылиц и фантазий-экспромтов. Словно по какому-то мистическому знамению, его не тронули войны и стихийные бедствия, и даже вандалы, которые разоряют и тащат напропалую все подряд, словно не замечали его…

Одинокий и замшелый, за кованым забором с фигурками невиданных чудовищ, простоял он почти сто лет, пропеченный, как гигантский пирог, в горниле летнего зноя, продуваемый ураганными ветрами первых природных перемен, ведущих к спячке, укутанный в саван белоснежно-сахарных снежинок или распятый серебряными гвоздями весенних ливней возрождения.

И только старый сверчок за изразцовой печью, чей голос слышать — непременно к покойнику, терпеливо ждал жильцов.

Город разросся за это время. Клонированные многоэтажные монстры днем давили рафинированное логово своими гигантскими тенями. А оно, окруженное черным траурным кружевом чугунных решеток, словно магическим кругом, в отместку ночами пугало их своей неразрешимой загадкой: всегда открытой дверью, из которой никто не выходил и куда никто не смел зайти, даже озорники-мальчишки, которые, уж как известно, ничего не боятся.