Онлайн книга «Искатель, 2008 № 01»
|
— Помоги мне, — тихо сказала она, обращаясь то ли к Господу, то ли к мужу, то ли к собственной совести. Подпись была короткой — простая завитушка. — Вот и все, — бодро сказал Качински, отобрав бумагу у Сары и удостоверившись в том, что четыре подписи поставлены там, где нужно. — Вот и все, — подтвердила Селия. — Можно быть свободными? — Господи, — прошептал адвокат. — Что… Напротив имени Саманты Меридор стояла короткая размашистая, с сильным наклоном влево, подпись, сделанная зелеными чернилами. Качински мог бы поклясться всеми святыми и Маткой Бозкой, что минуту назад зеленой подписи на бумаге не было. Откуда она могла взяться? Чернила в «паркере» адвоката были фиолетовыми, он не признавал других, Михаэль с Ребеккой подписывались черной шариковой ручкой, да и зачем им… не стали бы они… — Что случилось, адвокат? — резко произнесла Селия. — Что-то не так? Качински успел взять себя в руки. — Нет, все нормально, — сказал он и положил бумагу на стол. Телефон во внутреннем кармане его пиджака тихо заиграл мелодию ноктюрна Шопена. — Извините, — пробормотал адвокат. Он и смотреть не стал на экранчик, знал… — Здравствуйте, Саманта, — сказал он, поднеся аппарат к уху. — Вы вернулись? — Да, — сказала девушка, — я вернулась еще ночью, видела ваши звонки, но была такая уставшая… Извините, что не позвонила сразу, но мне показалось неудобным в четыре часа утра… — Ничего, — сказал Качински и неожиданно для себя спросил: — Трудно было? Саманта поняла вопрос. — Не очень, — сказала она. — Скоро это вообще станет для меня рутиной. Но знаете как интересно! Я еще маленькой девочкой мечтала… смотрела на звезды и думала: когда вырасту, обязательно полечу… побываю там, где эти далекие огоньки… я еще не знала, что звезды — плазменные шары… Наверно, я чувствовала уже тогда, что… ой, простите, сэр, я что-то разговорилась. — Ничего, — сказал Качински, — я слушаю. Он поднял взгляд: слушали все — Михаэль и Ребекка с любопытством, Сара с улыбкой, Селия напряженно поджала губы. Никто из них не мог, конечно, разобрать ни слова, но адвокату показалось, что каждый знал содержание разговора, но как-то по-своему, воспринимая свое, то, что было близко… — И люди такие милые, — продолжала Саманта. Похоже, ей просто не с кем было поделиться впечатлениями — с родителями не хотелось, они и раньше ее не понимали, а теперь так вовсе; подруг, которым можно рассказать сокровенное, у нее не было лет с пяти, не с репортерами же общаться, в самом деле, они-то всегда рады послушать, вот и сейчас двое стоят у ограды, дожидаются, когда она выйдет, чтобы пристать с нелепыми вопросами, а потом переиначить ее ответы (или молчание) так, как любят читатели. — Очень милые люди, они еще не привыкли к перелетам, раньше путь от Земли до Лейтена занимал пятнадцать лет в одну сторону, представляете? Летали только ученые, такие, знаете, герои, они давно, кстати, думали о склейках, о том, чтобы использовать другие ветви, но не было… это ведь индивидуально, я хочу сказать… Ой, простите, адвокат, я все говорю, а вы меня не останавливаете. Вы звонили, чтобы сказать о завещании, верно? — Да, — сказал Збигнев. — Я должна подписать… — Вы уже… — Да, как только поняла, в чем дело. — Как это у вас получилось? — решился задать прямой вопрос Качински. |