Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
Татьяна до сей поры слушавшая Костромирова с пристальным вниманием, неожиданно хлопнула по столу ладонью и резко заявила: — Ерунда! Притянутая за уши ерунда! Ты забыл самое главное — я вчера вечером разговаривала с Димкой по телефону! И он был жив и здоров! — А ты убеждена, что разговаривала именно с ним? — вкрадчиво поинтересовался Игоревич. — Ты хорошо его слышала? Узнала голос? — Ну-у, — замялась Гурьева, — слышно было, правда, плохо... и голос... Но тогда с кем я могла говорить?! Я же звонила на его мобильник! — Нетрудно догадаться, — отозвался бледный, будто привидение и молчавший до сей поры Резанин, — если с тобой разговаривал не Димка, то это мог быть только убийца. — Убийца?! — сдавленно ахнула Танька. — Конечно, — повторил Алексей. — Короче, убийцу можно вычислить по мобильнику, его и надо искать. — Я его уже нашел, — устало ответил Резанину Костромиров, выкладывая на стол черный «Samsung». — В кармане твоей телогрейки. Глава 19 Успение «Сверженъ бысть сатана архангелом Михаилом со оступными его силами и беси наре-чени быша». Несколько мгновений Резанин изумленно смотрел на телефон, внезапно лицо его стало темнеть, наливаться кровью и, наконец, совершенно преобразилось, искаженное чудовищной гримасой злобы. — Хитер, собака! — процедил он сквозь зубы и, сжав кулаки, стал тяжело подниматься с топчана. Но ни он, ни сидевшая напротив Гурьева не успели заметить молниеносного, как мысль движения Костромирова, а тот уже приложил ладонь к затылку Алексея и слегка нажал большим и указательным пальцами куда-то чуть пониже ушных раковин. Взгляд Резанина немедленно потерял всякую осмысленность, веки стали смыкаться, а сам он принялся заваливаться набок, точно нанюхавшись эфира. Горислав подхватил его под мышки и бережно уложил обратно на топчан. — Не беспокойся, — сказал он Татьяне, — все в порядке, часа через два очнется... даже помнить не будет, что отключился. Но Гурьева его не слышала, она сидела, зажав обеими руками рот, а в ее расширенных зрачках плескалось темное пламя ненависти и ужаса. — Гад! Гад такой! — буквально взвизгнула она через секунду срывающимся от душившего ее бешенства голосом. — Мразь! Гадина! — Ну, ну! — остановил ее Костромиров, заметив, что она порывается вскочить и броситься на Резанина. — Горячиться не надо! И, вообще, — прибавил он с кривой усмешкой, — довольно странно все это слышать в адрес человека, который ради обладания тобой готов был пойти даже на преступление... Татьяна дико взглянула на него и зашлась в судорожных рыданиях, не переставая твердить: «Гадина! Гадина!» — Да успокойся же, наконец! — прикрикнул на нее Игоревич. — Возьми себя в руки! Тут далеко не все ясно, придется еще разбираться... Даже если все и было, как я описал, не думаю, что Лешка до конца осознавал, что делает... Да, что там! Уверен, что не осознавал! — Что значит, «не осознавал»?! — снова взвилась Татьяна, вытирая слезы. — Он что — лунатик?! Все он прекрасно осознавал... Гадина такая! — Так. Теперь успокойся и выслушай меня. Молча! — сказал Костромиров. — Если мы допустим, что он действовал вполне осознанно и целенаправленно, то версия моя становится совершенно несостоятельной, проще говоря, рассыпается ко всем чертям. Подумай сама: нельзя ведь не признать, что убийство было совершено хладнокровно и даже изобретательно. Верно? Почему же столь хладнокровный и изобретательный убийца оставляет такое количество следов? Точнее, не предпринимает ни малейших усилий скрыть эти следы? Он и не думает уничтожать пятна крови в бане, хотя имеет все возможности для этого. Окровавленную бутылку — просто отбрасывает в сторону. Не делает никаких попыток отговорить меня от похода на Павлов пруд. Напротив, он сам ведет меня туда и, более того, сам же обнаруживает труп! Зачем? Где здесь элементарная логика? Ведь не будь найдено тело, завтра бы... то есть уже сегодня, — поправился Игоревич, глянув на занимающийся за окном рассвет, — он бы со спокойной душой проводил нас с тобой восвояси, а сам довершил бы начатое. Разве нет? |