Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
Игоревич молча остановился напротив нее, пожал плечами и опять принялся вышагивать взад-вперед по скрипучим половицам. Некоторое время установившееся тягостное молчание нарушали только судорожные всхлипывания Татьяны да скрип шагов Костромирова. Наконец Резанин произнес, ни к кому особенно не обращаясь: — Надо бы тело оттуда унести... там выдры могут быть всякие... крысы водяные... Гурьева разразилась в ответ громкими судорожными рыданиями. Игоревич сморщился, как от зубной боли и, откашлявшись, сказал: — Трогать ничего не будем. Завтра с утра придется ментов вызывать. Это ж, похоже, убийство... — Не говори ерунды, — все таким же тусклым голосом отозвался Алексей. — Какое убийство? Кто здесь его мог убить? Бабка Люда? — Ну, рану-то ты видел, — возразил ему Костромиров, — или полагаешь, что он сам мог... — Вот именно, — ответил Резанин, украдкой глянув на Татьяну. Та испуганно вздрогнула, хотела что-то сказать, но только опять принялась всхлипывать. — Интересная версия, — слегка усмехнулся Игоревич. — Даже перспективная... Только, вот, факты... С фактами она никак не состыкуется и даже прямо им противоречит. — Какие еще факты?! — выйдя наконец из ступора, раздраженно бросил Алексей. — Опять твой индуктивный метод?! — Логика, дорогой друг, простая логика! — откликнулся Костромиров и, обернувшись к Гурьевой, добавил: — Тань, ну прекращай, пожалуйста, рыдать! Что ты, как восточная плакальщица, в самом деле... Все мы смертны. Эта тирада вызвала новый поток слез и рыданий, так что Горислав, махнув рукой, только еще сильней задымил трубкой. — А может, — предложил Резанин, — стоит вызвать сюда Вадима Хватко? Ну, помнишь, наш однокурсник, только с юрфака? Ты, кажется, одно время был с ним не разлей вода... И насколько я знаю, он теперь в Генеральной прокуратуре следователем. Пускай бы приехал и занялся расследованием самолично. Как полагаешь? — Ну, о чем ты говоришь? — поморщился Костромиров. — Он же не частный детектив, он госслужащий. И по своей инициативе никаких следственных действий проводить не властен... Да и не нужен он нам здесь. Немного успокоившись, Татьяна достала из рукава носовой платок и, высморкавшись, спросила Костромирова: — Тебе что-то известно? — Возможно, — ответил тот, с тревогой наблюдая, не следует ли ожидать повторения слезного приступа. Видя, что Татьяна вроде бы не собирается вновь удариться в рев, он с облегчением перевел дух и повторил: — Возможно. Если вы готовы выслушать меня спокойно, без ненужных эмоций и бесполезных стенаний, то я готов изложить некоторые свои наблюдения и соображения. Скрестившиеся на нем недоуменно-вопросительные взгляды Гурьевой и Резанина снова вызвали у Костромирова грустную усмешку. — Но прежде нам всем необходимо принять успокоительного, — добавил он, многозначительно покашливая. Резанин безропотно поднялся и, сходив на кухню, принес початый штоф калгановой настойки. Разлив зелье по рюмкам, Игоревич залпом выпил, подождал пока Алексей и Татьяна покончат со своими порциями обжигающего снадобья и, наконец, заговорил: — Итак, что касается версии о самоубийстве... Я подозреваю, что какой-то мотив для такого шага у Скорнякова мог быть. Я прав? Хорошо. Предположим, что он решил покончить счеты с жизнью. Но зачем, скажите на милость, бежать для этого чуть ли не за километр от усадьбы, да еще в голом виде!? И, наконец, самое главное — где орудие самоубийства? Допустим, человек, пырнувший себя ножом, может в состоянии болевого шока этот нож выдернуть и отбросить в сторону. Я это допускаю. Такие случаи криминалистике известны. Тем более, что вокруг трупа мы не смотрели и ничего не искали. Но ведь удар, судя по ране, пришелся в самое сердце! Смерть должна была наступить практически мгновенно! Есть и еще одна деталь... но о ней — позже. В любом случае, версия о самостоятельном лишении себя жизни не выдерживает критики. Согласны? |