Онлайн книга «Искатель, 2008 № 06»
|
— Куда ты в такую рань? — спросил Костромиров, с некоторой тревогой оглядывая друга. — Лучше иди отдохни. Ты на себя в зеркало смотрел? Видок у тебя еще тот, краше в гроб кладут! Не ложился, что ли? — Кур ходил кормить, — наконец, словно очнувшись, ответил Резанин, — вот, во двор их выпустил... — А топор зачем? Алексей будто с удивлением посмотрел на зажатый в собственной руке топор и растерянно добавил: — Так ведь... дров надо бы наколоть, прохладно сегодня. — Давай его сюда, — сказал Костромиров и, забрав у Алексея колун, добавил: — Сейчас умоюсь только и сам все сделаю. Мне это полезно, а то голова после вчерашнего трещит. А ты иди приляг; Танька, вон, дрыхнет без задних ног. Времени-то еще только семь часов. На улице и правда было прохладно, солнце только-только встало из-за кромки леса, но ясное безоблачное небо предвещало хорошую погоду. Когда, умывшись и вдоволь намахавшись топором, он вернулся в избу с охапкой дров, Алексей лежал на печи и, судя по мерному дыханию, спал; Татьяна еще тоже не встала, с терраски, во всяком случае, не появлялась. Послонявшись некоторое время по комнате, Горислав снова вышел во двор и направился к бане. Бумаг на столе уже не было, но лампа продолжала гореть, наполняя помещение удушливым керосиновым чадом. Задув фитиль, Костромиров включил электрическое освещение и осмотрелся. Не удостаивая вниманием прохоровскую картину, он опустил взгляд на то место, где ночью видел Алексея, и, неожиданно чем-то заинтересовавшись, присел на корточки и стал внимательно разглядывать половицы. Потом прошел в помывочную, тщательно осмотрел пол и там, а затем — в парилку, где, кроме того, еще зачем-то протиснулся в узкий закуток за каменкой и таким же образом обследовал почерневшую бревенчатую стену и доски пола. С некоторым трудом выбравшись обратно, он недоуменно пожал плечами и пошел к выходу. Дома Игоревич обнаружил, что Гурьева уже хлопочет на кухне. Помогая ей растапливать печь, он спросил: — Таня, а ты знаешь, где этот пруд? — Представления не имею, — ответила она. — Зачем тебе? Алексей же там был, проведет. — Если он еще час-два проспит, то на Анчипку придется идти уже только вечером, — с сожалением сказал Горислав. — Щука днем на глубину уходит, на приманку не поведется... А будить его не хочется, — добавил он, — по-моему, он всю ночь глаз не сомкнул, все на свою картину любовался. — Да, электрошок тут не поможет, только лоботомия, — согласилась Гурьева. — Признаться, он меня начинает серьезно беспокоить, — не поддержав иронии, сказал Костромиров. — Ты, Тань, не замечала за ним никаких странностей в последнее время? — Не-е-ет, — недоуменно протянула Гурьева, — а должна была? Костромиров в раздумье посмотрел на Татьяну, словно прикидывая что-то в уме, но потом только молча пожал плечами. Как и предсказывал Горислав, Резанин проспал ажно до половины одиннадцатого, время для «охоты» было упущено. Зато проснулся Алексей заметно отдохнувшим и повеселевшим. Бодро поплескавшись под рукомойником и с удовольствием выпив кофе, он вытащил во двор старенькую раскладушку и растянулся на ней, блаженно жмурясь на яркую синь неба с редкими, похожими на пуховые комочки облаками. Татьяна пристроилась рядом, на сложенном вдвое покрывале, и время от времени, отрываясь от какого-то журнала, ласково и чуть пренебрежительно ерошила ему рукой волосы; со стороны могло показаться, что она ищет у него в голове насекомых. |