Книга Патруль 7, страница 95 – Макс Гудвин

— Спасибо, — сказал я, подумав, что я тоже там был.

Он высадил меня на окраине Миссулы, и я снова пошёл дальше, теперь уже автостопом, на запад, в горы. Вторая попутка была женщина лет тридцати, ехавшая к родителям в Калиспелл. Она всю дорогу говорила по телефону с кем-то, кто её бросил, и не обращала на меня внимания. Третьим оказался старик на стареньком Chevrolet, который вёз сено и согласился подбросить меня до поворота на Либби.

— Дальше, сынок, только пешком, — сказал он, высаживая меня на перекрёстке. — Там дорога становится грунтовкой. А через двадцать миль и вовсе пойдёт лесная тропа.

— Спасибо, — кивнул я.

— You're welcome. Только смотри там… — он кивнул в сторону леса. — Местные не любят чужаков.

И я пошёл пешком. Лес сомкнулся надо мной, и Монтана стала другой — тёмной, древней, пахнущей сыростью. Дорога сузилась, превратившись в колею, заросшую травой. По сторонам стояли сосны — высокие, прямые, с кораллово-красной корой, которая отслаивалась тонкими пластинами. Между ними теснились пихты с мягкой тёмно-зелёной хвоей и лиственницы, которые уже начинали желтеть, хотя лето ещё не кончилось.

Я шёл и слушал лес. Воздух был чистым и прохладным, несмотря на солнце, которое пробивалось сквозь кроны и ложилось на землю золотыми пятнами.

Городок появился внезапно.

Сначала я увидел водонапорную башню с надписью «Либби», которую не обновляли, наверное, лет тридцать. Потом — несколько домов, разбросанных по склону холма. Дальше — главную улицу, по совместительству, единственную улицу, которая тянулась через весь городок и упиралась в лес.

Либби был маленьким. Очень маленьким. Домов тридцать, не больше. Почтовое отделение, магазинчик, католическая церковь с прямым крестом на верхушке, заправка с одной колонкой и таверна «У Сэма», из которой доносилась музыка — кантри, медленное и тягучее.

Людей на улицах почти не было. Только старик на крыльце магазина, который смотрел на меня без интереса — он видел чужаков и знал, что они уходят так же быстро, как и приходят. И женщина, которая выгуливала собаку — огромного сенбернара, лениво переваливающегося с боку на бок.

Горы здесь стояли стеной, словно уходили в небо. Сосны поднимались по склонам, и где-то там, выше, начинались скалы — серые, гранитные, с белыми прожилками кварца. Река шумела за домами, и я слышал её, но не видел. Тут пахло хвоей, водой и дымом.

— Тиммейт, — спросил я, останавливаясь на перекрёстке. — Где дом шерифа?

— В конце главной улицы, Медоед. Последний дом перед лесом. С белыми ставнями. Машина во дворе — старый Ford Bronco. Ты не ошибёшься.

Я пошёл дальше. Дома становились реже, улица сужалась, переходя в просёлок. И наконец я увидел его — одноэтажный дом из тёмного дерева, с верандой, на которой стояло кресло-качалка и висели охотничьи рога. Ставни были белыми, но краска облупилась, и дерево местами посерело от времени. За домом виднелся сарай, а за сараем — лес.

Я подошёл к крыльцу, поднялся на ступеньку и постучал.

— Шериф Блэквуд? — позвал я.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина.

Ему было за пятьдесят, но выглядел он крепче — широкие плечи, жилистые руки, седая щетина и глаза, которые смотрели на меня так, будто знали всё, что я скажу, ещё до того, как я открою рот. На нём была клетчатая рубашка с закатанными рукавами, потёртые джинсы и ковбойские сапоги. А на поясе висела кобура с револьвером. Старым, видавшим виды, но ухоженным.