Книга Патруль 7, страница 93 – Макс Гудвин

— Погоди, что за проект «Вернувшиеся»? — переспросил Медведев, и я увидел, как он откинулся в кресле, сложив руки на груди. Человек уже понял, что разговор будет важным и серьёзный.

— Это сложно, но постарайтесь поверить, — я говорил медленно, подбирая слова, глядя прямо в камеру. — Уточните у Президента. Он знает, что мы реальны. «Вернувшиеся» — это люди из нашего с вами прошлого, принявшие смерть в боях за Родину и переродившиеся разными способами в нашем времени. У некоторых из нас есть… особенности. Это делает нас чуть успешнее в наших боевых задачах. Потому генерал Медведев собрал нас в одном ведомстве, чтобы контролировать этот феномен. Однако высшим руководящим органом в ОЗЛ являлся Совет ветеранов силовых структур. Так вот, в Совете назрел раскол. И мы рискуем потерять ведомство. Пока в США это цветёт и пахнет. Снова отстанем от них на тридцать лет из-за чьей-то глупости.

Медведев молчал. Я видел, как он смотрит на меня оценивающе. Он давно уже привык принимать решения, взвешивая каждое слово. Хотя его Телеграм говорил о другом.

— Какой твой статус в США? — спросил он наконец.

— Я тут вне закона. За мной охотится ФБР. Картели назначили за меня награду, люди из окружения Трампа накинули ещё денег. Потому за мной охотятся ЧВК и все охотники за головами. ГРУ хочет меня взять и отдать под суд. А бывшие ОЗЛовцы прислали сюда четыре боевые группы, которые тут нелегально и тоже меня ищут.

Я сделал паузу, давая ему время осознать.

— Дмитрий Анатольевич, пока мне не мешают, я могу обходить засады ФБР, картелей и ЧВК. И даже могу прибыть на Родину. Но если меня возьмут свои, то — ФБР с большой долей вероятности сцапает их и получит меня на блюдечке. А значит, их проект «Эхо» получит сильнейший материал для исследований. Я очень вас прошу — сообщите Президенту или сами вникните. Сейчас сброшу вам файл по ОЗЛ, Совету и проекту «Вернувшиеся». И по проекту «Эхо» тоже.

— Ясно, — Медведев произнёс это слово с интонацией, которая означала, что всё «совсем не ясно». — А как к моему телефону ты подключился?

— Мы в ОЗЛ разработали устройство, которое так может. Оно сейчас у меня. А наши дураки в погонах приказали мне его ликвидировать.

Медведев усмехнулся — на этот раз более открыто, почти по-доброму.

— Дураки в погонах, — повторил он, покачивая головой. — Это, знаешь, диагноз, который не лечится. У нас их много. Но у тебя ещё есть что-то?

— Дмитрий Анатольевич, в Совете ОЗЛ найдите Оракула. Это позывной. Он обладает полной информацией. А я всего лишь солдат на «земле», которого почему-то хотят убить все вокруг, а я очень не хочу лить кровь наших, но меня обкладывают так, что если ничего не предпринять, свои снова будут стрелять в своих. — произнёс я.

— Где ты сейчас? — спросил он, наклоняясь ближе к экрану.

— В одном из северных штатов. Планирую собрать ещё информации по проекту «Вернувшиеся». И наконец хочу вернуться домой.

Медведев отодвинулся, провёл рукой по лицу — это был жест усталого человека, который только что получил порцию информации, не вписывающейся ни в один из его привычных сценариев. Потом снова посмотрел на меня.

— Кузнецов, да? Давай я тут разберусь со всем, — сказал он, и голос его стал тише, почти доверительным. — А ты позвони мне через сутки.