Книга Патруль 7, страница 30 – Макс Гудвин

— Её ипотеку мы будем закрывать по-умному, чтобы к ней не пришли федералы с наркоденьгами, кстати.

Я кивнул, и сон наконец-то забрал меня.

Она разбудила меня, когда солнце уже клонилось к закату.

— Пора, — сказала она. — Фургон загружен. Поехали. Я подготовила тебе вещи Тома. В них удобнее будет выживать в нашей стране.

Я сел на кровати и увидел аккуратно сложенную стопку на стуле. Том был крупнее меня, но вещи сидели так, словно их выбирали для меня. Тяжёлые рабочие ботинки из толстой коричневой кожи, разношенные, мягкие, с натоптанной колодкой, давали понять — что они не натрут, не собьют ноги, в них можно идти днями и ночами. Плотные хлопковые носки, высокие, почти до колена. Шерстяная рубашка в клетку — тёмно-синюю, с чёрным и серым, тяжёлая, с застёжками на пуговицах, которые не треснут от мороза и не расплавятся от жара костра. Для верха была выдана лёгкая куртка-ветровка, почти новая, с множеством карманов, с капюшоном на завязках, и джинсы не чета тем, в которых я пришёл, истёртые на коленях и пропитанные пылью, а тёмные, с плотной тканью, с вытертым ремнём, на котором уже были прорезаны дырочки — под мой размер бёдер. И широкополая шляпа, такая же, как у шерифа, только старая, с обвисшими полями, с тёмным пятном пота у тульи. Я надел её и почувствовал себя почти местным.

— Вот, теперь ты похож на человека, который живёт здесь, — сказала Эмили, глядя на меня со стороны. — Только шрамы выдают. На, вот держи.

И она повязала мне на шею красный платок, словно пионерский галстук наоборот, каким можно было закрыть лицо от ветра или от сторонних глаз.

«Как повяжешь галстук — береги его, ведь он с нашим знаменем цвета одного», — мелькнуло у меня в голове.

Я накинул рюкзак, в который так и не положил HK416, а его я взял с собой, вдруг понадобится стрелять, а Glock сунул в карман куртки.

Во дворе уже стоял старый Ford Transit, он был белый, с облезшей краской, с ржавыми колёсными дисками. В кузове было сено, доверху, сухое, пахнущее лугом.

— Залезай, — сказала она. — Я сверху накидаю ещё, чтобы не видно было. И не шевелись, даже если остановят. Ну что, Слава, пусть нам с тобой повезёт! Моё полное имя Эмили Никсон. Если всё удастся — напиши мне через фейсбук. Я буду тебе рада, мой русский террорист.

— Понял, — улыбнулся я, забираясь в фургон.

Она набросала сверху ещё несколько вязанок — плотно и тяжело. И стало темно, и немного душно.

— Едем, — сказала она откуда-то сверху, и мотор зарокотал.

Мы тронулись.

Я лежал в сене, слушая, как гудят шины по грунтовке, ощущая каждую кочку. Её машина была раздолбанным корытом, но через час мы выбрались на асфальт, и ветер засвистел в щелях кузова. Иногда фургон замедлялся и даже останавливался, я слышал, как она здоровается с кем-то на дороге, смеётся чему-то, отвечает на вопросы.

Обычная женщина общается с соседями. Везя в своём обычном фургоне обычное сено.

Мы ехали долго. Час, два, три. Я потерял счёт времени, проваливаясь в тяжёлую полудрёму, когда тело расслаблено, но каждый нерв напряжён.

А потом фургон сбросил скорость. И резко остановился.

Снаружи послышалось:

— Добрый вечер, мэм, — услышал я чей-то голос. Мужской и молодой. — Проверка документов. Что везёте?

— Сено, — ответила Эмили. Голос у неё был чуть усталый. — На ферму, в Теннесси.