Книга Патруль 7, страница 29 – Макс Гудвин

— Стой… — Она смотрела на деньги, потом на меня. — Тут целое состояние!

— Мне всё равно нельзя их перевести через границу. А тут хватит, чтобы забыть о кредитах на год. Забыть на этот год и подумать — нужна ли тебе эта ферма.

Она не трогала пачки. Смотрела на них, потом на меня, и лицо у неё стало каменным.

— Выглядит так, словно я получила их за вчерашний секс, — сказала она тихо.

— Не за секс, — сказал я. — А за то, что поверила, что всё в жизни чуть сложнее, чем тебе рассказывают. Ну, или проще.

Я помолчал, чувствуя, как Тиммейт уже пульсирует в наушнике. Он что-то шептал, прокладывал маршрут, считал варианты. А потом я услышал его голос — тихий, деловой:

— Четвёртый, у меня есть идея.

И, выслушав робота я кивнул.

— А теперь, — сказал я, — когда мы друг другу доверяем… вот дополнительная мотивация. Как только я пересеку границу — я удалённо закрою твою ипотеку. Такая возможность у меня есть. Картели не просто так за мной охотятся, я кое-что у них отнял, пока они грабили ваш народ.

Она смотрела на меня. В её глазах мелькнула надежда, или недоверие, или и то, и другое вместе.

— Завязывай, — сказала она. — Я не так хорошо трахаюсь, чтобы спасть меня такой ценой.

— Как ты и говорила вчера, нас и правда уже трахнули, — напомнил я её вчерашние пассажи про дядю Сэма. — И это будет твоя возможность завязать с сексом с правительством, по крайней мере с изнасилованиями банком.

Она молчала. Смотрела на меня, на деньги на столе, на свои руки, всё ещё сцепленные в замок.

А потом коротко кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — И спасибо! Но сначала я вывезу тебя. А потом будем разбираться с ипотекой, с деньгами и с тем, зачем я вообще встаю каждое утро.

Она встала и сгребла деньги, убрав их в ящик. Не пересчитала, просто убрала, будто это была не годовая зарплата фермера, а мешок с кормом для кур.

— Фургон я загружу к вечеру, — сказала она. — Сейчас надо скотину покормить, дела доделать. А ты спи. Тебе сегодня в дорогу.

— Я и так спал ночью.

— Спи ещё, — повторила она, и в голосе её появилась та нотка, которая не терпит возражений, слишком долго она жила с солдатом, понимая, что нам надо больше всего. — Я разбужу.

Я лежал на кровати, смотрел в потолок и слушал, как она ходит по двору, по дому. Голосил петух, Блю тявкнул на что-то, от ветра скрипела калитка, заставляя меня выглядывать в окно с оружием. Обычный день на обычной ферме в Джорджии, где через несколько часов должны были начать искать русского террориста с двумя шрамами на лице.

— Тиммейт, — позвал я.

— Слушаю, Четвёртый.

— Давай предположим, что я вступил в доверительные отношения с местным населением, — произнёс я.

— Ты в отличной форме. Я вчера весь день слышал, как вы друг другу доверяли.

— Спасибо. Что по маршруту? — спросил я.

— Маршрут будет проложен после того как тебя подвезут, когда ты снова пойдёшь своим ходом.

— Мне сегодня показалось, что она меня сдала, — произнёс я.

— Нет не сдала. Она не спала этой ночью. Когда ты уснул, она сидела рядом, смотрела на тебя и гладила пса. И улыбалась. Впервые за долгое время, судя по её эмоциональному профилю. Она не сдаст тебя, Четвёртый. Ей нечего терять. И у неё впервые за год появилось что-то, кроме долгов и могил.

Я закрыл глаза, а Тиммейт продолжал.