Книга Патруль 7, страница 104 – Макс Гудвин

И только тут я остановился.

— Тиммейт, они идут за мной? — спросил я.

— Нет данных. Те боевые группы не носили телефонов. Они словно знают, что мы можем их видеть через сеть.

Я шёл по высокой тёмной траве, а лес неумолимо приближался — тёмная стена сосен и пихт, подступавшая к городской черте. И вот я шагнул под своды деревьев, и они сомкнулись надо мной, скрывая от чужих глаз.

И только тут, я закрыл глаза, словно давая им отдохнуть, и снова увидел Саймона. Он улыбался. Словно человек, который хотел, чтобы я развернулся и перебил их всех. Чтобы я получил тот самый кайф от хруста костей и тепло чужой крови на лице.

* * *

И в какой-то момент время потеряло счёт. Я шёл через горы, потому что трассы оказались перекрытыми. Сине-красные огни дежурили на каждом перекрёстке, и Тиммейт, который видел их через камеры на столбах, говорил только одно: «Не туда, Медоед. В лес. Только лес».

И я шёл.

Сначала были предгорья — редкие сосны, жёлтая трава, валуны, оставшиеся от древних ледников. Потом деревья стали выше, стволы толще, а тропа, если её можно было так назвать, превратилась в едва заметную звериную тропку. Я шагал, переступая через корни, обходя камни, которые норовили выскользнуть из-под ног.

Горы встретили меня холодом, как будто бывает иначе. Даже днём, когда солнце поднималось в зенит, воздух оставался прохладным — может, потому что снег, который лежал на северных склонах, не таял круглый год. Я застегнул куртку, надвинул шляпу глубже и шёл. День сменялся ночью, ночь — днём, а я всё шёл и шёл.

Ночью я разводил костры. Маленькие, почти незаметные, в расщелинах между скалами, где ветер не мог выдуть тепло. Сидел у огня, смотрел на угли и слушал лес. Иногда мне казалось, что я слышу шаги — тяжёлые и неторопливые словно звериные. Но так никого и не встретил. Или они не хотели показываться.

— Тиммейт, медведи? — спросил я однажды, когда на тропе увидел свежие следы — крупные, с когтями, размером с мою ладонь.

— Гризли, Медоед. Ты идёшь по его территории. Но он не голоден. Или ты ему не интересен.

— Или даже животные предпочитают не встречаться с человеком… — закинул я идею.

Я шёл дальше, стараясь ступать громче, чтобы зверь слышал меня издалека и уходил сам.

Спал я в палатке и в спальнике. Я ставил её максимально укромно, забивался внутрь вместе с рюкзаком и всегда держал пистолет наготове, и засыпал, слушая, как ветер гуляет по вершинам. Сны были тяжёлыми, без снов — просто провал в темноту, из которого я выныривал на рассвете. Но странное дело, без всей этой стрельбы и крови я ощущал себя отдохнувшим.

На пятый день припасы закончились, и я вышел к реке. Она была широкой, холодной, с быстрым течением и камнями, торчащими из воды, словно зубы древнего чудовища. А на том берегу была Канада. Всего несколько метров ледяной воды отделяли меня от свободы.

— Тиммейт, как перейти?

— Вброд. Вода не должна быть больше чем по пояс. Течение сильное, но ты справишься.

Я снял всю одежду — ботинки, куртку, штаны, трусы — и засунул их в рюкзак, затянул лямки потуже и нагим шагнул в воду.

Холод обжёг ноги, поднялся выше колен, добрался до пояса и потек выше. Я поднял рюкзак над головой, переставляя ноги по скользким камням. Тиммейт ошибся, вода была по горло, а течение билось в грудь, пытаясь сбить с ног, но я упёрся, как учили в прошлой жизни, — широко расставив ноги, перенося вес вперёд. Делая ещё шаг. И ещё. И еще, пока вода пошла на спад.