Книга Патруль 7, страница 103 – Макс Гудвин

Свернув за угол, я замер, услышав, как к отелю подъезжают машины. А выглянув увидел, что три чёрных одинаковых внедорожника с тонированными стёклами. Остановились у парадного входа. Их двери открылись одновременно.

Из машин вышли люди в чёрном. Без формы, без опознавательных знаков. Чёрные куртки, чёрные тактические штаны, чёрные ботинки. Лица скрыты балаклавами. У всех были короткоствольные автоматы с глушителями. Двигались они слаженно и быстро.

Но они опоздали. А я более чем успел.

— На пять минут, — прошептал Тиммейт в наушнике. — Если бы ты задержался — взяли бы.

— Но я не задержался, — ответил я, уходя в тёмный переулок.

Переулок тянулся между двумя глухими стенами — с одной стороны складское помещение без окон, с другой — высоченный забор из сетки-рабицы, поросший диким виноградом. Я двигался вдоль него, прижимаясь к теням, стараясь ступать быстро и бесшумно. А ботинки Тома, разношенные и мягкие, не скрипели по асфальту.

В конце переулка был ещё один поворот налево, в узкую щель между парковочным комплексом и жилым домом. Я протиснулся туда, чувствуя, как стены сжимают меня с боков, ощущая, как запахи мочи и сырости снова настигают мой разум. Видимо, так я и запомню США.

Я вышел на параллельную улицу. Здесь было тише, а вокруг были старые двухэтажные дома да припаркованные у обочин машины. Я пересёк дорогу, нырнул в арку и оказался во дворах, тёмных, заставленных ржавыми контейнерами и детскими качелями, которые едва скрипели на ветру. Почему-то вспомнился фильм «Терминатор» и все кошмары на улице Вязов.

Я шёл, не останавливаясь.

Однако город, который я стремился оставить позади, вдруг ожил. Сначала одна сирена пронзила ночную тишину — протяжная, басовитая, будто раненый зверь завыл где-то в районе центра. Потом вторая, выше тоном, подхватила её. Потом третья, четвёртая, пятая — и вот уже весь ночной Сиэтл залился этим многоголосым воем, от которого по спине побежали мурашки. Красные и синие огни мигалок замелькали между домами, отражаясь в стёклах, рисуя на стенах причудливые тени.

Я стоял на границе света и тьмы и смотрел, как город просыпается по тревоге. Патрульные машины носились по улицам, перекрывая выезды, прочёсывая кварталы. Там, далеко, где меня уже не было, хлопали дверцы, звучали команды, перекликались по рации. Они искали меня. Знали, что я где-то здесь, что я не мог уйти далеко. Но они не знали главного — я уже был вне их досягаемости.

А когда «кольца» аналога нашего плана — «Перехват» расширились, я снова обходил их. Не спеша, без суеты и паники, просто двигаясь по тем улицам, куда ещё не доехали сине-красные огни. Там, где тишина ещё не была нарушена воем сирен. Где люди спали и не знали, что их город стал ареной охоты на человека со шрамами на лице.

Одна патрульная машина проехала совсем рядом, мимо. Водитель смотрел вперёд, на освещённую улицу, а не в чёрный переулок, где я замер, прижавшись спиной к холодной стене. Я видел его лицо — молодое, напряжённое, с капельками пота на висках. Он боялся. Не меня, а того, что я мог сделать. Значит ориентировку уже показали с моим послужным списком.

Так… через дворы, через арки, через пустыри, поросшие бурьяном, я покинул Сиэтл, который оказался маленьким, словно тот же Томск, если бы Томск стоял на море. И через два часа я уже был на его окраине, где асфальт сменялся гравием, а фонари исчезали, уступая место темноте. Когда сирены остались позади, я пересёк последнюю улицу и шагнул с асфальта на землю. Здесь уже не было никакого освещения. Только звёзды над головой и тёмная стена леса, которая ждала меня, раскрыв свои объятия.