Книга Бывший. Путь обратно, страница 38 – Марта Макова

Мама и невестки кружились на кухне, бесконечно что-то стряпая и жаря, а мы с Машей сидели на ступеньках крыльца, тесно прижавшись друг к другу. Соскучились и никак не могли наговориться.

Дочка щебетала, рассказывая, как весело и интересно ей жилось у бабушки с дедушкой. Как ездили на конюшню смотреть лошадок и жеребят, про маленькую и милую пони по кличке Лотта, про то, как ходили с бабушкой на реку купаться. Каждый прожитый здесь день у Маши был наполнен событиями и впечатлениями.

Я слушала, гладила ладонью худенькую спинку и смотрела на дорогу в ожидании знакомой машины.

«Ничего страшного, немного задело падающей балкой» — сказал мне Саша по телефону. Голос у него был бодрый, даже весёлый. Я немного выдохнула, но не успокоилась. знала, какие большие и тяжёлые балки держали крышу конюшни. И вот это вот упало на Сашу?

Я и машину его не сразу узнала, потому что сзади к ней был прицеплен фургон для перевозки лошадей. Подскочила на ноги, только когда машина подъехала почти к самому дому.

— Дед вернулся, пойдём встречать, Машуль. — взяв дочку за руку, поспешила к калитке.

Братья выспались с заднего сиденья и сразу, не обращая на нас с Машей внимания, поспешили к прицепу — открывать и устанавливать сходни. Отец тяжело и устало выбрался с переднего и махнул нам с Машей рукой: «отойдите, не мешайтесь». Последним из машины вылез Саша. Хлопнул водительской дверцей и пошёл прямиком к нам с дочкой.

Я распахнула калитку и, с тревожно бьющимся сердцем, всматривалась, в сгущающихся сумерках, в лицо приближающегося Саши. Что с ним? Идёт ровно, одежда на месте, не сгорела, вроде улыбается.

— Кать…

В нос ударил тяжёлый, едкий запах гари. Сейчас, вблизи я видела и ссадину на скуле, и опалённые волосы, и чёрную, прожжённую дыру на футболке на правом плече.

— Всё хорошо, Катёнок. — Саша остановился рядом, но не обнял, даже руку не протянул, просто внимательно и тревожно смотрел на мои трясущиеся губы. — Грязный я, весь в саже, испачкаю.

Я шмыгнула носом и привстала на цыпочки, чтобы хорошенько разглядеть повреждения на нём. Через прожжённую дыру пламенела обожжённая, ссаженная кожа. Опалённые волосы на виске скрутились и посветлели. Ресницы и правая бровь тоже.

— Ничего страшного, вскользь зацепило, Катюш. До свадьбы заживёт. — пытался беспечно улыбаться, но ему было больно! Я видела это в мутных глазах, в напряжённых жилах на шее.

На крыльцо выскочили невестки с мамой, и поднялась суматоха. Кто-то открывал ворота, заводил во двор пони, которая спокойно сошла по сходням из фургона и теперь флегматично пыталась жевать цветы на клумбе. Братья возились с прицепом, папа командовал, невестки суетились, мама ходила хвостиком за отцом, требуя рассказа.

Я обернулась в поисках Маши, которая минуту назад стояла сбоку от меня, хотела показать её Саше, похвастаться, наконец, дочерью, но её не оказалось рядом. Завертела головой, и увидев, облегчённо засмеялась. Во всей этой суете, творящейся вокруг, Машулька спокойно подошла к лошадке и сейчас показывала ей пальчиком на цветы и рассказывала, как они называются. Пони прядала ушами и тыкалась носом в Машин живот. Уже успели подружиться.

— А кони? — уловила краем уха мамин тревожный голос. — Кони все живы?

— Да все живы, все, Наташ. Коней в загон отправили, кобыл в леваду, а эту мелочь… — отец отыскал глазами пони и усмехнулся открывшейся картине. — Эту домой забрали, чтобы не затоптали там ненароком. И Машка с ней быстрее подружиться. Вон смотри, уже спелись две козявки.