Книга Бывший. Путь обратно, страница 37 – Марта Макова

— Маша, Машенька моя. — я метнулась к дочери. Увидев меня, малышка протянула ко мне худенькие ручки и заплакала еще громче.

— Всё хорошо, родная. — подхватила мою кроху на руки, прижала крепко, расцеловала мокрые щёчки. — Мама с тобой. Не плачь, роднулька.

Дочка обвила мою шею тоненькими руками, прижалась всем тельцем, громко всхлипывала, не в силах говорить сквозь плач. только вздрагивала и жалась ко мне.

— Испугалась? Темно здесь? А мы с тобой сейчас шторы поднимем и снова будет солнышко. — забалтывала я Машу, пока шла к окнам. Потянула шнур жалюзи. — Вот смотри, уже светло. И цветочки под окном. И пироги на столе. Ты помогала бабушке пироги печь?

— П-помогала… — икнув, кивнула дочь. — Кос-сичку плела…

— Красиво получилось?

— Д-да… — Машулька уткнулась носиком в мою щёку и тут же дёрнулась. — Цветочек!

Мятый, завядший цветок космеи нашёлся на покрывале.

— Это тебе. — стеснительно улыбнулась дочка. — Только он грустный стал.

— А мы его сейчас в воду поставим, и он повеселеет. — я старалась быть убедительной.

Маша была очень нежным и чувствительным ребёнком. Гибель всего живого, будь то жучок, букашка или цветок, она переживала со слезами. Нужно будет не забыть сорвать утром пораньше точно такой же и заменить в стакане подаренный. Этому уже ничего не поможет.

— Опять цветочек? — понимающе улыбнулась Анна, глядя, как я с Машей на руках, набирала воду в стакан и пристраивала в него полудохлую космею. — А мои архаровцы давно уже не дарят. Выросли. Мама, не целуй, не обнимай, я не девчонка. Пойдёшь ко мне на ручки, Маш?

Невестка протянула к Маше руки, но дочь только крепче вцепилась в мою шею и замотала головой.

— Соскучилась по мамке. — грустно вздохнула Анна. — А пока тебя не было, бежала на ручки только так. И ко мне, и к Петру. Он даже начал поговаривать, что тоже дочку хочет.

— Так родите. — улыбнулась я и чмокнула свою в щёчку. — Молодые же.

— А ты, Кать? Как у тебя дела? С её… — невестка намекающие приподняла бровь и кивнула на Машу.

— Вроде нормально. — неопределенно дернула плечом. — Разобрались во всём. Помирились.

— О, Нюта! — вошедшая в дом мама, кивнула невестке в знак приветствия. — Ты чего здесь? А где мальчишки?

— У Аксиньи оставила. Она присмотрит, чтобы не рванули на конюшню. — невестка подскочила со стула и забрала из маминых рук чашку с молоденькими огурчиками.

— Помидоры в подполе, принеси. И лук. Салат нарежем. — мама старалась выглядеть спокойной и деловитой, но прорезавшаяся глубокая складка между бровей выдавала её нервное напряжение. — Мужики голодные вернутся, уставшие.

Так было всегда в нашей семье. Мужчины работники, кормильцы, защитники, а женщины — надёжный тыл. Откуда бы не вернулся муж: с поля, с конюшни, с войны, дома его всегда ждала баня, горячий ужин и жена.

— Мам, ты папе звонила? — я пересадила Машу на стул и включила воду в раковине, чтобы вымыть огурцы.

— Звонила. — мать тяжело опустилась на стул и положила на колени дрожащие руки. — Ты, Кать, только с ума не сходи…

Я выронила из рук миску с огурцами.

Мужчины вернулись домой на закате. К этому времени я уже успела известись от тревоги и беспокойства.

Давно пришла Аксинья с мальчишками, и племянники сейчас играли на заднем дворе в свои пацанячьи игры, время от времени забегая через заднюю дверь в дом, чтобы перехватить пирожок или напиться компота.