Онлайн книга «Плохиш для хорошей девочки»
|
«Данил когда-то тоже так говорил», – эта мысль ворвалась в её голову без спроса и, чтобы прогнать её, Агата прикусила внутреннюю часть щеки. Думать о Даниле сейчас было верхом кощунства. И она честно попыталась сосредоточиться на Никите. Провела рукой по его плечам, обняла за шею и… Ей в нос снова ударил его запах. Его отвратительный, тошнотворный запах. И до Агаты наконец дошло. Всё это время виноват был не одеколон. И не шампунь с гелем для душа. Это пах сам Никита. Пах так, что Агате хотелось вырвать себе ноздри. «Из этой комнаты девственницей мне не выйти», – новая мысль пригвоздила её к кровати. Из груди вылетел стон. Этот стон Никита истолковал по-своему и навалился сверху. Трусов на нём больше не было. «А ведь Данил хотел бы быть первым, – Агата вздрогнула, – и должен был быть первым...» «Да ты и так его ждешь, – зазвучали в голове слова матери, – трепетно и верно». Верно. Верно. Верно… Агата сжала зубы и, едва открыв глаза, снова зажмурилась. Никита всегда был верным. Верным танцам, верным Ольге Викторовне, и ей бы тоже изменять не стал. Но правда жизни состояла в том, что Агате Никитина верность была не нужна. — Я не хочу. – Она коснулась его затылка. Никита поднял затуманенные страстью глаза и не сразу понял, чего именно она не хочет. Тогда Агата произнесла уже более решительно и громко: – Яне хочутебя. И не люблю. Прозвучало безжалостно и жестоко. Но зато честно. Впервые за пять месяцев она сказала ему правду. Нашарив на полу трусы, Никита надел их под одеялом и резко встал с кровати. В его глазах не было гнева. Они просто были потухшими, как прошлогодние угли. — И кого ты любишь? По-прежнему своего боксёра? — По-прежнему своего боксёра. — Он ведь тебя предал. Изменил. А ты всё равно его любишь? — Всё равно люблю. И ничего не могу с этим сделать. Агата не стала спрашивать, откуда Никита узнал об измене Данила. Может, ему рассказала её мать, а может, она сама. Тогда около клуба в полубессознательном состоянии. Никита повернулся к окну. С неба падал снег, такой крупный и густой, что впереди почти ничего не было видно. Агата молча откинула одеяло, встала с кровати и натянула сначала бельё, а затем брюки и джемпер. Привела в порядок волосы и, надев пальто и сапоги, полезла в сумку за кошельком. Она не знала, сколько Никита заплатил за номер и, чтобы не быть должной, оставила купюру в тысячу рублей. — Прости меня. Пожалуйста, прости… Он не ответил. Она скользнула за дверь, прошла по длинному коридору и, не прощаясь с администратором, выбежала на улицу. Снег всё падал и падал, и когда она проходила мимо окон гостиницы, кто-то выкинул из окна тысячную банкноту. Телефон молчал. Агата неслась к остановке как угорелая. Ей хотелось смыть с себя запах и прикосновения Никиты. Хотелось сменить одежду. Он ничего не успел сделать, но она всё равно чувствовала себя запачкавшейся. На свете существовал только один человек, который бы сейчас её понял и принял. И Агата была готова на всё лишь бы услышать её голос. Руки потянулись к телефону сами. Нашли нужный номер и сняли блокировку. Агата с замиранием сердца приложила трубку к уху, но гудки так и остались гудками. Аля не захотела ей отвечать. И поделом. Слишком много плохого она когда-то ей сделала… Сумка упала вниз, грудь сдавило. Наумова младшая пошатнулась и чуть-чуть не упала. Какой-то пожилой мужчина поддержал её за плечо: |