Книга После развода. Ты мне нужна, страница 20 – Анастасия Петрова

— Мы классно покатались, мам! Знаешь, сколько раз я съехала с самой высокой горки на ватрушке?

Приподнимаю бровь, делая вид, что сильно раздумываю.

— Семьдесят три раза! — дочь торжествующе поднимает указательный палец вверх, а мое материнское сердце чуть сбивается с ритма.

Семьдесят три потенциальных раза свернуть шею.

Но я глотаю эти слова, чтобы не омрачать ее сияющие от восторга глаза.

Следом в дом с грохотом вваливаются сыновья. Они бросают сноуборды у двери, заполняя пространство громкими возгласами и шумом. Я тут же прошу поднять свой спортивный инвентарь и отнести в кладовку.

— Ну щас, ма, дай мы от дороги отойдем, — кого-то из них косится на меня.

— Вы что, сильно перетрудились? — спрашиваю я с легкой иронией.

Они в ответ закатывают глаза, но покорно подхватывают доски и уносят.

С возвращением детей в доме становится теснее, шумнее и... теплее. Чуточку теплее, чем было с утра. Хотя я и не скажу, что мне было одиноко. Наоборот, я ждала этой тишины и покоя. Но дети есть дети — без них мир теряет свои самые яркие краски.

— Вы голодные? — обращаюсь к Поле, поправляя ее растрепавшиеся волосы.

— Не-а, мы заезжали на заправку, папа купил нам по френчдогу.

— Ясно, — киваю я.

Думать о Павле не хочется совсем. Не то что думать — я бы предпочла стереть из памяти все, что с ним связано. Но я понимаю, что это невозможно. Дети всегда будут живым напоминанием о нем.

Он словно считывает мои мысли, заходит в прихожую и первым делом бросает на меня колкий, едва уловимый взгляд.

— Здравствуй. Как ты?

— Прекрасно, — автоматически запахиваю полы белого шерстяного кардигана, будто он может стать моей броней.

— Как ребенок? — его голос приглушен.

— Так же, как и мать.

Отвечаю максимально односложно, всем видом показывая, что хочу поскорее его выпроводить. Но он не уходит. Вместо этого делает уверенный шаг в мою сторону.

— Полька, беги наверх, — он аккуратно подталкивает дочь в сторону лестницы, — Я с мамой поговорю.

Дочь, не задавая лишних вопросов, хватает брошенный на пол фиолетовый рюкзак с игрушкой, похожей на Лабубу, и весело убегает.

Мы с Павлом остаемся одни. Он молчит, и я молчу, хотя внутри меня бушует ураган из вопросов и обид.

— Ты подумала? — наконец нарушает он тишину.

— Подумала о чем? — делаю удивленные глаза.

— О нас, Лиза. О нашей семье.

— А... — прикладываю палец к губам, легонько постукивая, будто бы раздумываю. — Это я должна была подумать, да? А ты? Ты подумал, когда ложился в постель с другой? В тот момент ты вспомнил о нашей семье?

— Лиза... — со свистом выдыхает он, запрокидывая голову. — Не начинай. Сейчас разговор о нашем будущем.

— Ты прав, будущее — действительно важный аспект. Только вот никакого «нашего» в этой связке больше нет. Уходи, Паша. Мне видеть тебя тошно.

— Прекрати вести себя как обиженная девочка! Я оступился, но я пришел и признал свою вину.

— Когда? — резко выкрикиваю я, больше не в силах сдерживать накипевшее. — Когда ты сказал, что виноват? Когда спал с этой Юлей? Или когда женился на мне, будучи влюбленным в другую? Когда, Паша?

Он замирает на месте, и в его глазах читается растерянность.

— Ну чего ты молчишь? Ты хотя бы чуточку меня любил? — мой голос срывается на хрипоту. — Хотя бы немного? Самую малость... Или я была просто удобным вариантом, чтобы горевать о несбывшейся любви?