Книга После развода. Ты мне нужна, страница 22 – Анастасия Петрова

— Я сказал нет! — он злиться, и мне кажется, что дело не в детях. Дело в нас. Мы не договорили, и он не удовлетворен итогами нашего разговора, — Или я не отец больше в этой семье, а? Мое мнение окончательно.

Кирилл опускает голову, явно расстроенный.

А вот Матвей не сдает до последнего и говорит отцу то, что не должен был. Хотя кто его знает…

— А какой ты отец, а? — рычит подросток, — Прежде чем указывать нам, покажи на своем примере. Тебе вне дома можно ночевать, значит, а нам нет, да? Ловко ты, батя, придумал. Удобно!

— Что ты сейчас сказал?

Павел застывает после своих слов. Я вижу, как резко меняется выражение его лица. Он явно ошарашен и не понимает, что происходит. Да и если честно, я так измучена и выбита из колеи, что уже плохо соображаю. Теряю контроль, напоминая себе, что я просто женщина, которую предали. И я ещё и беременна.

— Прошу вас немедленно прекратить разборки! — от собственного крика голова немного идёт кругом. — Хватит устраивать ссоры. Я ужасно устала от вас, хотя вы в доме меньше часа. Я тоже живой человек, — чувствую, как слёзы подкатывают. — И мне хочется просто спокойствия и заботы. Вы меня на куски все разрываете. Просто режете без ножа.

Машинально кладу руку на живот, мягко поглаживая его.

Паша тут же переводит взгляд с сына на меня, и мне кажется, я ловлю в его глазах некую вину и беспокойство.

— Пошли присядем, — он аккуратно берёт меня за талию и ведёт в гостиную. Сын мельтешит сзади.

— Мам, тебе плохо?

Павел сажает меня на диван, я откидываю голову назад, удобно устраиваясь. Становится чуть легче, но всё ещё мутит.

— Да, всё хорошо, — шепчу, еле разомкнув губы. — Вы можете перестать ругаться, пожалуйста? Я согласна, что нам всем есть, что высказать, но давайте не устраивать скандалы. Я не смогу долго продержаться в такой атмосфере.

Паша присаживается на корточки напротив меня, кладёт свои руки мне на колени, но я отодвигаюсь подальше. Его прикосновения ощущаются как ожог, настолько больно мне сделал этот человек, настолько он меня унизил своим поведением и словами.

Никакого уважения не осталось. Только горечь и благодарность за то, что у нас есть дети.

— Иди к себе. На ночёвку разрешаю, — Паша коротко кивает сыну, и тот, не задавая лишних вопросов, удаляется, оставляя нас одних.

— Лиза, послушай меня сейчас внимательно… Это важно.

— Я не хочу ничего слушать, веришь? Не хочу находить в себе силы понять тебя или простить. Ничего не хочу. Тебя в своей жизни больше не хочу.

— Ты горячишься. — Он неверяще качает головой.

— Нет, Паша, в том-то и дело, что нет. Узнать о предательстве мужа — это одно. А вот узнать, что ты жила в браке столько лет с человеком, который любил другую… Ни одна женщина такого не выдержит. А теперь внутри меня маленький человек — наш с тобой четвёртый ребёнок… И я сейчас скажу ужасную вещь: если бы я узнала всё это раньше, я бы сделала аборт.

Павел вскакивает на ноги и размашистыми шагами меряет комнату.

— Всё не так!

— А как? Ну как, Паша? Или ты хочешь сказать, что между тобой и Кристиной не было ничего, а твоя пассия всё выдумала?

— Не выдумала, — он наконец выдыхает воздух из лёгких. Отходит к окну и складывает руки в карманах. Я вижу только его спину, напряжённую так, что даже сквозь толстый слой одежды чувствуется сталь мышц. — Кристина и правда была моей первой любовью.