Книга После развода. Ты мне нужна, страница 18 – Анастасия Петрова

Я поворачиваюсь, чтобы уйти. Ее следующий выкрик пригвождает меня к месту точнее любого приказа.

— Дело не во мне!

Спиной чувствую ее тяжелое, прерывистое дыхание.

— Дело не во мне, — повторяет она, и голос ее срывается. — Вся эта история… она началась не из-за меня. Она из-за Кристины.

Воздух вышибает из легких. Словно кто-то ударил меня под дых. Мир на секунду уплывает, теряет четкость. Я медленно, очень медленно поворачиваюсь.

Юля стоит, сжав кулаки, по щекам у нее текут слезы. Она больше не пытается их сдерживать.

— Кристина. Моя старшая сестра.

Время останавливается. Молодой Паша. И девушка с темными волосами, смотрящая на него с обожанием.

«И Кристина. Наша умница».

— Она погибла, — выдыхает она. — Погибла давно. А Паша… Паша так и не смог ее забыть. А я… я просто напоминаю ему о ней.

Мир сужается до точки. До бледного, искаженного страданием лица этой девушки, которая во второй раз вторгается в мою жизнь. Звук собственного сердца бьет в ушах, и я понимаю, что это стучит кровь. Бешеными, неистовыми ударами.

Кристина…

Это имя висит в воздухе между нами, тяжелое, как надгробный камень. Оно не абстрактное. Оно теперь имеет лицо. Смугловатую кожу, темные волосы, умный, чуть раскосый разрез глаз с той старой фотографии. «Наша умница».

И это лицо — лицо ее сестры.

Я чувствую, как подкашиваются ноги. Инстинктивно отступаю на шаг назад, вглубь двора. Моя рука сама собой делает жест — заходи. Не потому, что я хочу ее видеть. А потому, что понимаю: если я сейчас не узнаю всё, этот осколок стекла, воткнувшийся мне в грудь, так и останется там, отравляя каждый мой вздох.

Юля замирает, не решаясь поверить. Потом робко переступает порог. Я захлопываю дверь ворот. Скрип железа звучит оглушительно громко в звенящей тишине моего личного апокалипсиса.

Я не веду ее в дом. Не могу допустить ее в свое святилище, которое она уже однажды осквернила. Я указываю на садовую скамейку под старой яблоней. Сама опускаюсь на противоположную, стараясь дышать глубже, но воздух не проходит дальше горла.

— Говори, — выдавливаю я, и мой голос чужд мне, он низкий, прокуренный, хотя я не курю. — Быстро и по делу. Кто такая Кристина? Еще раз.

Юля садится на край скамейки, прячет свои тонкие, беспомощные пальцы в карманы ветровки. Она выглядит девочкой. Запуганной и одинокой.

— Моя старшая сестра, — начинает она, и голос ее дрожит. — Они учились вместе с Пашей. В Политехе. Это была… любовь с первого взгляда. Ну, или около того. Все им завидовали. Они были такими яркими, такой идеальной парой.

Она говорит, а я слушаю, и передо мной, как в кино, проносятся кадры. Молодой Паша, с которым я только познакомилась. Красивый, умный, но всегда с какой-то грустинкой в глазах. Я списывала это на сложный характер, на усталость от учебы. А это была тень. Тень Кристины.

— Они планировали пожениться, — Юля глотает слезы. — Как только он получит диплом. А потом… потом она попала в аварию. Все случилось так быстро…

Я закрываю глаза. Теперь ясно, откуда эта папка с чертежами. Почему он ее хранил. Это была не просто память о работе. Это была память о времени, когда он был счастлив. По-настоящему.

А как же наш брак? Мы кто тогда все это время были друг другу?

— Он практически жил в больнице, — шепчет Юля. — А когда ее не стало… он сломался. Я помню его на похоронах. Он был пустой. Как будто из него вынули душу.