Книга После развода. Ты мне нужна, страница 15 – Анастасия Петрова

Люк поддается со скрежетом, осыпая меня градом пыли. Я моргаю, отплевываюсь и заглядываю в темноту. Пахнет старым картоном, затхлостью и воспоминаниями.

Включаю телефонный фонарик. Лучи выхватывают из мрака знакомые коробки. Помеченные моим аккуратным почерком: «Детские вещи 0-6 мес», «Распашонки», «Ползунки».

Вот она, нужная. Я подтягиваю ее к краю. Она тяжелая, неподъемная.

Сдвигаю ее, чтобы было удобнее схватить, и задеваю рукой что-то еще. Другую, более плоскую коробку из грубого картона. Она летит вниз с глухим, нелепым шлепком, падая на пол в прихожей и рассыпаясь содержимым.

Черт.

Спускаюсь, ворча на свою неуклюжесть. Это папка Паши. Старая, еще с тех времен, когда он только начинал свое дело и таскал чертежи между домом и офисом. На боку криво выведено маркером: «РАБОТА».

Я собираю разлетевшиеся листы ватмана с сложными схемами и цифрами, которые всегда казались мне магическими заклинаниями. Аккуратно складываю их, чтобы не помять. И вдруг из папки выскальзывает что-то еще.

Несколько выцветших фотографий. И простой белый конверт, без адресата.

Фотографии… Я не могу удержаться. Сажусь на нижнюю ступеньку лестницы, отряхиваю пыль с первого снимка.

Молодой Паша. Ему лет двадцать, не больше. Стоит с однокурсниками на фоне какого-то корпуса, кажется, это их «Политех». Волосы гуще, взгляд без той вечной усталой тяжести, что поселилась в нем в последние годы. Он смеется, закинув голову, и в этом смехе — вся молодость, вся беспечность мира.

Я улыбаюсь. Горьковато-сладкое чувство сжимает сердце. Таким я его полюбила. Таким он был, когда мы начали строить семью.

Переворачиваю фотографию. На обороте дата. И несколько имен, подписанных его рукой: «Серега, Марик, Ярик…» И чуть в стороне, сбоку, без всякой причины, словно он не хотел, но не удержался: «И Кристина. Наша умница».

Кристина…

Она могла бы быть просто однокурсницей, случайно попавшей на это фото… Но ее лицо кажется мне таким знакомым. Просто до невозможности.

Сердце делает один странный, пропущенный удар. Холодная игла пронзает меня от макушки до пят.

Медленно, почти боясь, я поднимаю взгляд на группу. Мой палец скользит по лицам. Вот он. Рядом с ним… девушка. Темные длинные волосы, собранные в конский хвост. Умные, чуть раскосые глаза. Хитрая, задорная улыбка. Она смотрит не в объектив. Она смотрит на Пашу. С обожанием. С восторгом. С таким обжигающим чувством, что его не скрыть даже на выцветшей бумаге.

Это лицо. Оно очень, очень знакомое. Не просто знакомое. Я видела его несколько дней назад, искаженное яростью, с размазанной тушью и желтой краской на щеке.

Юля. Его Юля.

Но это невозможно… Девушка, что приходила, гораздо моложе. А фото старое.

Я лихорадочно хватаю конверт. Руки дрожат, пальцы не слушаются, не могут разлепить клейкую часть. Я срываю его.

Внутри не письмо от руки, а распечатка. Старая, на тонкой бумаге, которую уже не используют в принтерах.

Я начинаю читать. И воздух застревает в легких.

«Паш, мой единственный.

Прошла всего неделя, а кажется, что вечность. Эти несколько дней без тебя — как плохой сон. Я все время ловлю себя на том, что ищу тебя в коридорах, жду твоего смеха в аудитории. Все кажется серым и пустым.

Я знаю, ты говоришь, что нужно быть осторожнее. Что у тебя есть обязательства. Но разве то, что между нами, это не самое главное? Это же не просто увлечение. Это… всё. Я никогда еще так не чувствовала. Каждая клеточка помнит твои прикосновения. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслью о тебе.